?

Log in

Обращаюсь ко всем, кто меня знает. Нужна помощь. Я уже говорил – у нас в Екатеринбурге открылся Хоспис. Это отделение паллиативной помощи (хоспис), которому мы все стараемся помогать. С самого начала нам удалось наладить для пациентов и работающих небольничное питание. Это очень важно. Ну, во-первых, на питание на одного пациента выделяется 67 рублей (один доллар в день на человека, представили?), а во-вторых, очень важно по-человечески отнестись к людям, которым остается жить считанные месяцы, а может быть и дни. У нас получилось наладить качественное питание, и мы каждую декаду проплачивали это питание с нашего фонда. Обходилось это порядка 210 тысяч рублей в месяц со всеми скидками. И вот у меня просто закончились деньги. Ну нет денег. Причем питание продолжают привозить, счета выставляют, а платить нечем. Хоспис работает для всех жителей города. Это та ситуация, которая не дай Бог может коснуться каждого. Считаю, что это наше, жителей города, общее дело. Поэтому прошу всех помочь. Деньги не Бог весть какие. Я тоже участвую.

Кто решил помочь, нужно пройти по ссылке https://roizmanfond.ru и нажать «Оказать помощь». Там все возможные варианты.

2 дек, 2016

Заметил, что некоторые начинают уезжать, а другие задумываются об отъезде. Вспомнил из прошлой жизни.
Мужик забрался на дерево, ладошку козырьком и напряжённо вдаль смотрит. Люди спрашивают: Эй, ты чего там делаешь?.. - Смотрю, где жить хорошо, отвечает мужик. Люди смеются: Вот чудак! Слазь, там хорошо, где нас нету! - Вот я, бл.., и смотрю, где вас нету!..
Если что, это я безотносительно.
Не питайте иллюзий, это ситуация общая для страны. Просто мы работаем на выявляемость и не боимся об этом говорить.
В Нижнетагильском музее-заповеднике открыли выставку икон. Выставка такая - первая и очень крутая. Среди экспонатов несколько откровенных шедевров. Тагил очень богат и в культуре России сыграл особую роль. В частности, от жителя нижнетагильского завода Кирши Данилова в 1761 году были записаны древние былины, из которых мы впервые узнали об Илье Муромце, Добрыне Никитиче и Алеше Поповиче. В субботу буду там и в 14.00 проведу экскурсию и расскажу о Невьянской иконе и об участии тагильских иконописцев в становлении Невьянской школы иконописи.
Вот две высококлассные иконы из собрания музея, которые мы подготовили к экспозиции. 1. Ангел выводит Апостола Петра из темницы. Рубеж 16-17вв. Думаю, Строгановы. 2. Одигитрия. 1730-е Невьянск. Реставратор С. Кондюров.



23 окт, 2016

Сидел сегодня с дядей Мишей. Несколько часов глаза в глаза разговаривали. Он мне говорит: «Женя, я же не геройский. Вот друг у меня был – он три танка подбил. А я нет. В меня стреляли, конечно, минометным огнем накрывало, под бомбежки попадал. Был полковым трубачом, сигналистом. Стояли под Киевом. 22 июня пол-пятого тревогу протрубил и общий сбор. А потом все дудки в обоз сдали и пошли на запад. Шли по двадцать часов в сутки. А фронт навстречу катился. Отступали, я санитаром был. Тащу на передовую ящики с патронами, оттуда раненых вытаскиваю. Закрепились на правом берегу Днепра. Сколько-то стояли. Наши бегали, у убитых немцев фляжки со шнапсом срезали. И планшетки с письмами и фотографиями забирали. Читали все, как из другого мира. А потом котел. Команда отступать пришла поздно. Шли мы по Крещатику в порядке. Отступали по мостам колоннами. А за мосты вышли и разбрелись. Ни начальников, никого. Толпа. Иду, куда все».
«А оружие-то было?» Он говорит: «Винтовка Мосина. Через спину наискосок, чтобы не мешалась.
Немцы изгалялись. Бросали пустые продырявленные бочки. Воет страшно, когда летит. Из ракетниц по нам стреляли. Мы не понимали, куда шли. Командиров не было. Было так, что рассказывать об этом прилюдно неприлично. Срывали все знаки отличия. Закопал комсомольский билет. Место до сих пор помню».

Попал в страшный Дарницкий лагерь, где заморили голодом и расстреляли тысячи пленных красноармейцев. Сумел бежать. С другими красноармейцами скрывался на острове. Чуть не погиб от голода. Прошел через всю Украину Зимой сорок второго вышел к Таганрогу. Скрывался. Угнал у немцев катер. Переплыл на Кубань. Шел до Кропоткина, и там - через линию фронта. Прошел все проверки, попал под Матвеев курган и заново начал воевать.
Все время разговор сбивался на еду. И он говорит: «На Украине легче было. В Таганроге-то совсем голодно». Я спрашиваю: «А что на Украине?». «Ну – говорит – кукуруза была, ее, правда, много не съешь. Ну, сахарную свеклу копал, но ее тоже много не съешь, даже с голодухи». «А как выжил-то?» – «Украинцы. В любую хату пускали и в каждой кормили. Просто не в каждой хате было, чем кормить. Все равно помогали. И не выдал никто ни разу. Как своего принимали, у них в каждой семье кто-то в Красной Армии служил».


Ну что, сделаем человека счастливым? Вот Володя Акулов, ему сегодня исполняется тридцать три года. Из-за несчастного случая на стройке не по своей вине Володя чуть не погиб. Выжил только за счет стойкости и воли к жизни, но остался инвалидом. Он передвигается на коляске. Беда в том, что мама его уже старенькая, и ей не хватает сил справиться с этой громоздкой, неудобной конструкцией. Чтобы не нагружать маму, Володя лишний раз не выходит на улицу, не гуляет, не заводит знакомств. А он нормальный парень, собирается заводить семью, но прикован к квартире. Мы можем решить этот вопрос. Самая недорогая электрическая коляска, с которой Володя сможет управляться, стоит сто тысяч рублей. С просьбой помочь собрать деньги обратилась замечательная Елизавета Аниховская, мисс Екатеринбург. Мы тоже поучаствуем. Вот номер его карты 639002169080947688. Для тех, кто захочет переговорить, в личку кинем его телефон. Ну что, сделаем?

7 окт, 2016

Не люблю я официальные мероприятия. Приемы там всякие, и вообще. Сидишь, важный такой,с умным лицом, галстук тебя душит, вкусного столько на столе, а есть неловко. Только жевать что-нибудь начнешь, и тут же тебе слово предоставят! Или наоборот, кто-нибудь говорит, и тоже нехорошо - человек речь говорит, а ты жуешься. А в промежутках разные артисты выступают, и как-то тоже неуважительно получается, люди стараются, а ты с набитым ртом. А урывками есть вовсе неинтересно, вроде, как жрать сюда пришёл. И вот сидишь, как дурак, морс пьешь, или сок, поскольку выпивать не станешь, потому как надо иметь ясную голову, да еще, как правило, день не закончился, а поднимать бокал со всеми надо. Но я с фуршетами еще и не такое видел. Однажды открывали какой-то объект, и там надо было ленточку резать. И один известный человек отнесся к этому серьезно. И когда девушка вынесла на подносе красивые ножницы, он с размаху воткнул пальцы в ушки, со щелком перерезал ленточку и попытался положить ножницы обратно на поднос. И у него на большом пальце ножницы застряли. Он засмеялся, попробовал сдернуть, и как-то неудачно вышло с суставом, и ножницы совсем не снимаются. А девушка стоит с подносом с каменным лицом и пытается не засмеяться. А все видят, что какая-то заминка, и пошли к столу. Ну, выпивают там, закусывают, забыли уж о нем, а он все рукой машет, как-будто гитарист, но только без гитары. И девушка стоит с подносом , нарядная такая и честно ждёт, как парня из армии...
Но это ладно, про других-то весело рассказывать, а я сам уж ,вроде, человек опытный, но тут как-то такой номер отмочил... Сам удивляюсь. Открывали серьезную выставку. Народу много. Куча журналистов. Штук десять камер. И пригласили на сцену несколько человек. И вот стоим, такие, а мне это занятие не нравится, потому что мне кажется, что оно скучное. Каждый что-то скажет, каждому что-нибудь похлопают, всем уже охота скорее разойтись и делом заняться. И ты стоишь такой, вроде чем-то очень озабоченный, и в то же время, совершенно без дела и еще при этом надо делать умное и сосредоточенное лицо. А тем более свою пламенную речь я уже произнес, и делать мне там уже больше нечего, но надо стоять. И вот я стою такой, а рядом со мной министр культуры. Он человек смирный, и стоит себе, где поставили. А я что-то задумался, и вдруг смотрю, в толпе маленькая девочка с хвостиками и в белом шерстяном платье, лет пяти, просто так подтанцовывает и приплясывает. И так хорошо грациозно движется! И я вдруг тоже начал подтанцовывать, а она увидела, что я ее поддержал, и давай еще пуще. А я ж не могу от нее отставать, и тоже стараюсь. Ну, не то, чтобы как Майкл Джексон, но, типа, как Джон Траволта с Умой Турман. И вот мы с ней приплясываем, улыбаемся друг другу, а потом она помахала мне рукой и показала язык, на что, я тоже ей язык показал. А потом вдруг до меня дошло, что её-то не видят, а я-то на сцене и на меня-то все смотрят!!!... Я перепугался, остепенился и встал по стойке смирно, как министр культуры. И стоял так до конца. А потом, когда все закончилось,и всех со сцены отпустили, я подошел к ней, познакомился. Хорошая девочка, Соня зовут.

Конец недели

Пришла девчонка. Я, говорит, беженка с Украины. Оказывается, из Мариуполя. Снаряд в дом попал. Решили уехать. У нас, говорит, там многие ДНР ждут.

Потом люди с Уралмаша пришли. Трехэтажный деревянный дом постройки двадцать девятого года. Валится все. Русских осталось три семьи. И человек сто таджиков живет. Пришла комиссия из района, и побоялись в дом зайти. А у девчонки трое детей. Квартиру в этом трехэтажном деревянном доме получил ее прадед в 1930 году. Там родился дед, который потом работал в горячем цехе на Уралмаше, там же родился отец, который тоже работал на Уралмаше, и муж у нее тоже работал на Уралмаше, пропал в 2010 году. Дом вот-вот обвалится.

А потом пришла уставшая женщина и говорит: «Я давно стою на очереди, у меня двое детей». Я говорю: «Лет сколько детям?». Она говорит: «Одному двадцать восемь, другому тридцать два». У нас в Екатеринбурге 56% женщин и 44% мужчин. Думаю, что именно это соотношение играет такую роль.

А потом зашла Даша. Год назад у нее умер муж. Осталось трое детей – 15, 11 и 3 года. Было очень тяжело, накопила долгов по коммуналке, пеня набежала. Стали звонить, наткнулись на совершенно нормального человека. Все решили. Будем дальше помогать.

А потом пришел мужик. У него отец - фронтовик получил трехкомнатную на Ботанике. Шестеро детей было – непутевые, бухали. Сначала разменяли с доплатой на двухкомнатную на Ляпустина. А потом разъехались. Одни – в деревню Гарашки, а другие в Рахмангулово. В общем, все, за что отец жизнь отдавал, пропили и прожрали.

А потом женщина зашла. Самой сорок, а сынку четыре года. И у мальчика обнаружили диабет. Колют инсулин. Требуется инсулиновая помпа. Стоит 170 тысяч, 105 собрали. Мы попробуем как-то помочь. Если не получится – придется просто покупать.

А потом зашел Владимир Ильич. Хороший дядька, фронтовик. У связистов праздник будет и торжественный прием. Попросил помочь.

Потом Таня пришла. Приехала сюда из Нижнего. Три сына – 13, 8 и 2 года. Муж водителем работает. Вопросы с жильем и пособием.

Потом пришли парень с девчонкой из УрФУ. Он с кафедры астрономии. Создали частную школу астрономии. У них есть перевозной планетарий. Ездят лекции читают. Хорошее дело. Степан свозил его в хоспис. Сказал, что раз в месяц будет приезжать и рассказывать.

Хоспис – очень тонкая настройка. Там востребованы и концерты, и лекции, и просто живое общение.

Пришел пожилой человек, занимается созданием драмтеатра на Уралмаше. В тренде. Постараемся посодействовать.

И много-много людей приходило. Вообще неделя хорошая была. Все как-то решалось и получалось.

По хоспису – собрали 370 тысяч. Огромное вам спасибо. Почти на два месяца решили проблему с питанием. Да, кстати, библиотеку скомпоновали. Стас Воробьев, как и обещал, сделал замечательные шкафы. Александр Гальперин, Евгений Касимов, Елена Касимова разобрали и скомпоновали все книги.

Злую мошенницу, которая прописывала мигрантов и брала кредиты по подложной регистрации, поймали. Потом Степан расскажет, как это удалось.
В Москве прямо в день уголовного розыска задержали группу мошенников, которые обманывали наших стариков, заставляя их снимать все сбережения и переводить на их счета. Полиция вела это дело четыре месяца, мы принимали в нем непосредственное участие, и помогал нам Дима Муратов. Огромное спасибо.

Много хорошего было. Закончил неделю и сижу довольный. Приходите завтра бегать к десяти. Быстро не побежим.

5 окт, 2016

Пришла девчонка, сирота. Родители у нее были лишены, и она была с бабушкой на Металлургов. Когда ей исполнилось восемнадцать лет, бабушка умерла, и она осталась одна в двухкомнатной квартире. Тут же, как стервятники налетели какие-то риелторы. В результате сама не поняла, как квартиру эту продали, не получила ничего и оказалась на улице. Прошло двенадцать лет и можно упереться, отмотать эту историю, но квартира была продана уже несколько раз. С риелторов этих никто получить ничего не сможет. И пострадают только люди, которые ни в чем не виноваты. Да она и вопрос так не ставит. У нее основная проблема в том, что нет Екатеринбургской прописки. Знакомые временно зарегистрировали, чтобы сын мог в школу пойти. Так вот всю жизнь без своего угла. И винить-то вроде некого. Мы нашли нормальный алгоритм получения регистрации через суд, через установление факта постоянного проживания. Работаем.

Пришла женщина с Уралмаша, 54 года. Живет на Бакинских. Была многодетная мать. Дети выросли, пять штук. Женились, повыходили замуж, детей нарожали. И все живут с матерью в одной квартире - расстаться не могут. Мама спит на кухне возле подоконника. На очереди две тысячи двадцатая. Все надеются получить что-то от государства. Уверены, что им положено. При этом ни у кого не возникает мысли, что можно заработать, купить, снять, в конце концов. Да толком и не работает никто. При этом почти у всех есть машины. Один сын работает охранником – пять смен в месяц. Получает естественно копейки. Она детей оправдывает. Да где, говорит, сейчас хорошую работу-то найдешь. Сказал ей открытым текстом, что шансов получить жилье в ближайшие десять лет у нее никаких. Она наверняка посчитала, что я бездушный человек. Мы дали ей все контакты кадровиков, подсказали все алгоритмы по поискам работы. Мне кажется, что она еще больше убедилась, что я бездушный человек. Я, кстати, эти дома знаю. Там потолки 2.50 – рукой можно достать. Похоже, зацепили. Только что отзвонилась эта мама, сын решил поискать работу.

Пришла тетушка, чуть не плачет. Ей отравили жизнь. Ей стали приходить письма. Сначала из УФМС. Оказалось, что по ее адресу прописан какой-то Асланбек Балабекович Курбан Оглы. И что-то он натворил. Она побежала в УФМС и говорит: «Что это?!». А ей говорят: «Так у вас там еще много таких прописано, сами разбирайтесь». Потом ее стали одолевать коллекторы и требовать возвращение несуществующих денег. Потом стали писать на стенах в подъезде обидные вещи и запенивать монтажной пеной замочные скважины. И, в конце концов, выяснилось, что какая-то молодая мошенница каким-то наглым способов умудрилась прописаться в ее квартире. И не стесняясь прямо по почте регистрирует мигрантов, берет всевозможные кредиты и вообще по чужому адресу живет на широкую ногу. И эта женщина умудрилась найти эту мошенницу, установить все данные, но ни полиция, ни УФМС, никто не реагирует. В общем-то, все по закону, никому возиться неохота. Постараемся помочь.

Еще одна история. Была семья. Отец получил двухкомнатную квартиру – 28 метров жилой. И жили там отец с матерью и две дочери. Потом отец приватизировал эту квартиру на себя, с матерью развелся и привел новую жену на тридцать лет себя младше. И занял с ней одну комнату. А в другой комнате живет бывшая жена, две их взрослых дочери и племянник, школьник. А у матери еще абсцесс легкого. И так они живут уже порядка двадцати лет. Как они там все друг с другом общаются, я не понимаю. Считают, что матери нужна отдельная квартира, потому что у нее абсцесс легкого. Я не знаю как помочь.

Потом пришла очень красивая азербайджанка. У нее трое детей. Старшая замуж вышла, а двое младших – инвалиды. Девочка, двенадцать лет, почти слепая. А у младшего – ДЦП. А муж уехал в Турцию и не вернулся. Очень тяжелая ситуация, но держится хорошо. Нужна коляска для маленького. Коляска нужна специальная, с суппортами. Постараемся помочь. Потом еще женщина с сыном приехала из Салды. Четверо детей. Взяли кредит в СКБ (900 тысяч на жену и 700 намужа под 26%), начали строить дом своими силами для всей семьи. У мужа на тот момент было две работы, и как-то справлялись. А теперь ситуация ухудшилась, и они боятся, что у них все отнимут. Выплачивать они не могут, люди они совестливые. И их эта ситуация тяготит. И больше всего они боятся, что если банк заберет у них недострой в счет погашения долга, то опека может у них забрать детей, потому что у них не будет места жительства. Успокоили, объяснили, как могли.

Потом пришли жители Шарташа. У них там, на Проезжей, 172, какие-то умники поставили автомойку, и они переживают, что весь слив идет в Шарташ. Когда-то много лет назад мы с парнями с Изоплита пошли пробежаться вокруг Шарташа. И вдруг увидели, что какой-то дебил загнал машину в озеро до порогов на мелководье и старательно ее моет. Мы немножечко охренели от такой наглости, забежали в воду и затолкали машину на глубину. Тем самым закрыли проблему мойки машин в Шарташе. Но сейчас я уже взрослый и делать так не могу. Поэтому связался с председателем комитета по экологии Егором Сваловым и с прокуратурой.

Много еще всего было. Основные и самые тяжелые вопросы как обычно по жилью.

Да, той молодой красивой девушке, которой собирали деньги на операцию в Москве, все сделали, все прошло успешно. Всем, кто помог – огромное спасибо.

Мне нужна помощь

Мне нужна помощь. Я уже говорил – у нас в Екатеринбурге открылся Хоспис. Это отделение паллиативной помощи, которому мы все стараемся помогать. С самого начала нам удалось наладить для пациентов и работающих небольничное питание. Это очень важно. Ну, во-первых, на питание на одного пациента выделяется 67 рублей (представили?), а во-вторых, мне кажется, очень важно по-человечески отнестись к людям, котором остается жить считанные месяцы, а может быть и дни. У нас получилось наладить качественное питание, и мы каждую декаду проплачивали это питание с нашего фонда. Обходилось это порядка 210 тысяч рублей в месяц со всеми скидками. И вот у меня просто закончились деньги. Ну нет денег. Причем питание продолжают привозить, счета выставляют, а платить нечем. Поэтому обращаюсь ко всем, кто меня знает. Хоспис работает для всех жителей города. Это та ситуация, которая не дай бог может коснуться каждого. Считаю, что это наше, жителей города, общее дело. Поэтому прошу всех помочь. Деньги не бог весть какие. Я тоже участвую. Все контакты у Лары и Степана.

1 окт, 2016

Суббота. После приема отсыпался. Встал утром около девяти. Посмотрел и отлистал все новости, чтобы знать. Поехал на Плотинку. Люди собрались. Пробежали шесть с половиной километров. Правая сторона гранитной набережной изрисована бессмысленными граффити. Расстроился. Откровенно изуродовали. Придется пескоструить. Еще ступеньку на набережной выворотил Камаз-мусороуборщик. Надо будет сделать. Пообщался с Надей Шемятихиной. Алене скоро ехать на операцию. Видел Алену Сенцову с Никитой, которых вы помогли мне отправить на море. Никита очень продвинулся, и похоже, что встанет на ноги. Подумали, что дальше делать.

Светлана Сорокина приехала из Москвы. Записали с ней на «Эхе» передачу про благотворительность. Попытался сформулировать. Система социальной помощи выстроена. Она как-то работает. Просто у не нет сердца, мозгов и глаз. Наша задача – своими силами это нивелировать. Потом проводил Светлану, рассказал про город.

А потом поехал поздравлять Ольгу Николаевну Брук. Ей исполнилось 85 лет. Когда-то она побудила меня заняться памятником детям-труженникам тыла. У нас получилось. Целая история. Купил цветов. Зашел, а там много народу, все обрадовались. А я встретил там дядю Мишу, старого музыканта, который год прожил в оккупации в Одессе, потом угнал у немцев катер, перешел линию фронта, воевал, и дошел до Берлина. Очень геройский дядька. Договорились встретиться с ним на неделе и поговорить за бутылкой коньяка. Хочу записать несколько его рассказов о войне.

А потом поехал в Ельцин-центр, в Пиотровский. Купил себе Водолазкина «Совсем другое время», прозу Бунимовича «Вкратце жизнь», отложил несколько книг. Народу в Центре – не протолкнуться. Вышел, а там свадьбы подъезжают одна за другой. И пока все со мной не сфотографировались, меня не отпустили. Знал бы, побрился. Поздравил всех женихов и невест, и от души пожелал им веселых и здоровых деток. Вспомнил, что во многих небольших европейских городах регистрировать свадьбы – почетная обязанность мэра.

Поехал на Турбинку. Там сегодня стартует Чемпионат России по волейболу - просто из вежливости всех поприветствовать. А я в этом зале когда-то тренировался и играл. А строили его хозспособом. Я вдруг увидел в зале Виталия Петровича Овчинникова, бывшего главу района, который этим строительством руководил. Он сам носилки таскал. И я сказал об этом, и все поднялись и ему похлопали. Он когда понял, растрогался. Парней встретил, с которыми играл в одной комманде. Они без всякого панибратства называют меня Женька. И я вдруг почувствовал, что мне это очень приятно. А я волейбол понимаю, поэтому остался смотреть. Наши выиграли.

Потом поехал в хоспис. Там сквер делают, чтобы люди могли гулять и на колясках тоже. Уже темнеет, а братья-таджики старательно работают. Сказали, что через две недели закончат. Поблагодарил всех, с каждым за руку попрощался. Красиво получается. Хоспис за последний месяц очень обустроился. Больше тридцати человек. Лара помогает, проплатила десять антипролежневых матрасов. Степан через день заезжает. Библиотеку на следующей неделе расставим. Список всех надобностей к понедельнику подготовят. Там есть одна проблема, мне самому не справиться, в понедельник расскажу.

Заехал к себе в Музей. Готовим пятый научный вестник. Там две моих статьи.
Поработал в Музее. Последнее время складывается добрая традиция: гости всех фестивалей и международных научных конференций: этнографы, пульмонологи, кардиологи, физики, химики, киношники – обязательно приходят в Музей. С химиками приходили доктора наук, академики, и даже нобелевский лауреат, знаменитый Даниель Шехтман. А сейчас математики собираются, и хотят встретиться. Это все работает на город, поэтому для меня важно.

Потом пришел старый книжник Сергей Николаевич. Он занимается комплектованием частных и государственных библиотек. Просто продает книги. И говорит, что третий год, как библиотеки перестали рассчитываться. Не платит Библиотека Академии Наук, не платит Российская Национальная Библиотека, им не дают денег даже на периодику. Чтоб хоть немного утешить, купил у него двухтомник Есенкова «Страсти по Булгакову».

Потом поехал навестить замечательного художника Мишу Брусиловского. Он хворает. Обнял, рассказал все новости, поговорили про книгу Воловича, которую, наконец, общими усилиями издали. Он подсказал мне, у кого из старых художников могут быть картинки с видами Екатеринбурга. А у Миши Шаевича под окном стоит памятник трем художникам: Метелеву, Воловичу и ему. Я думаю, что Екатеринбург – единственный город в мире, где художникам при жизни поставлен памятник. Огромное спасибо Тане Егеревой. А у Брусиловского из окна кухни этот памятник виден. Я как-то спрашиваю: «Миша Шаевич, как ощущения?», он говорит: «Очень странные, Женя. Вот мы сидим здесь с тобой в тепле и оладьи с вареньем кушаем, а он стоит там под дождем и мокнет.»

Я пошел домой. По дороге посмотрел, как сделали понижение на перекрестке Энгельса - Мамина-Сибиряка, там еще работа осталась. Посмотрел, как положили асфальт на Энгельса от Красноармейской до Белинского – хорошо положили, и быстро. Пришел домой, подсунул дочке разные варианты переводов сонетов Шекспира от Маршака до Андрея Олеара. День прошел. Вот сижу, улыбаюсь. Займусь чем-нибудь приятным. Хорошо дома.

Только в перед!

Сижу, работаю с документами. Серьезное обращение по поводу благоустройства набережной. И ударная концовка: «…я готов везти реализацию своего проекта». Ничего себе, думаю, там вопрос не одного миллиарда. Как ты это собираешься вывезти?! А потом понял, что этот парень просто сделал ошибку и слово «веСти» написал через «З».

Как-то прочитал у одной девушки: «Посмотрите, какие красивые наши войны!». Даже покоробило. А потом понял, что она просто не знает, как пишется слово «воИны». Это, кстати, распространенная ошибка. Недавно в одном тексте о расследовании говорилось о крушении «БоЙнга».

Помню историю из детства, как одна буква может изменить ситуацию. Стоит отряд на высотке, внизу местечко, там белые. И вот командир смотрит в бинокль – на одном доме вывеска «Оптека». И никак не могут понять, что имеется ввиду. Если «Аптека», то очень даже нужно и надо идти в атаку, а если «Оптика», то нам без надобности, и так все видно, бойцов побережем.

Это серьезная история, а иногда бывают просто смешные. У нас тут одна красивая девушка объявила всем, что идет в Госдуму и попыталась объяснить зачем. Поклонники тут же радостно подхватили, и посыпались комментарии: «Правильно, Юля, давай только в перед!». Они на самом деле не имели в виду ничего плохого, а хотели ее поддержать.

Просто хотел сказать, что к своему Языку надо относиться бережно. Это действительно - то настоящее, что нас объединяет.
На Бажова во дворах дом сгорел. Мальчик соседский поджег. Причем все квартиры в найме, а у одной женщины в собственности комната 18 метров. А по закону, если у тебя собственность сгорела, тебе никто ничего не должен. Умные люди тут же скажут: надо страховать. На что опытные им тут же ответят: никто не застрахует. Но тетушке повезло – дом будут расселять и ей компенсируют. И она вообще очень довольна. Говорит: мне дали вдвое больше, чем положено, не шесть метров, а тринадцать! Не унывает и всё как-то решается.

А потом пришла женщина, ей 80 лет и старшая сестра её прошла всю войну. И в разбомбленном немецком госпитале подобрала жестяную коробочку. На ней написано «Бранд компрессо». Противоожоговый пластырь. И она пришла мне рассказать, что этот чудесный пластырь моментально снимает боль и заживляет ожоги. Что с этим пластырем выросли её дети и внуки. Но вот беда – он исчезает, как шагреневая кожа. И надо обязательно показать этот пластырь нашим врачам, вдруг они смогут разгадать его секрет. И она достала узелок, где в чистую тряпицу был бережно завернут водонепроницаемый пенал, в котором сохранился небольшой моточек пластыря, который ещё клеится. Так-то больше семидесяти лет прошло. Если у кого будет интерес – контакты бабушки есть, а коробочку я сфотографировал. Мне очень приятно, что восьмитесятилетняя женщина ехала через весь город с искренним желанием оказать помощь людям и стране. Гвозди бы делать. Уважаю.

А потом зашла бабушка восьмилетнего внука. Внук – чемпион России и чемпион Европы по шахматам среди мальчиков. И ему надо ехать на первенство мира, которое пройдет 18-31 октября в Батуми. Цена поездки 108 003 рубля, а родители у парня бюджетники и им таких денег не собрать. Участие в первенстве мира для парня под вопросом. А он реальный претендент. Кто захочет поучаствовать – все контакты есть.

Кстати, у молодой красивой девушки с нейробластомой, которой нужна была операция в Москве, благодаря вашей помощи всё решилось. Сейчас она в сороковой на стационаре, хирурги стыкуются между собой и она едет. Прогноз благоприятный. Жму руку каждому, кто откликнулся.

Пришла пожилая женщина. Изможденная, плачет. Притащила гору фанфуриков. Цена за 100граммовый бутылёк от 18 до 25 рублей. У неё сын запивается. А если человек употребляет фанфурики, ему остается, как правило, недолго и мать это понимает. Спрашиваю: где продают? Она говорит: везде. Чтоб было понятно, этому определение только одно – геноцид. Причем винить некого: русские убивают русских. И делают это при участии властей и при попустительстве полиции. Когда-то мы не давали торговать в городе этим дерьмом, и у нас получалось. Сейчас времена изменились. Думаю. Списался с Дашей Халтуриной, пытаюсь найти какое-то системное решение. Не хватает ресурса. По парню попробую помочь.

Женщина пришла. Ей под 80. 48 лет стажа, из 24 года отработала на почтамте. В 76ом году дали служебную квартиру в доме на Норильской. Там она потихонечку и доживала свой век. В пятнадцатом году прокуратур сделал предписание, дескать, дом не пригоден для жилья, примите меры. Меры тут же приняли: отключили электричество и обрезали все трубы. И объявили дом нежилым. И отчитались. И бедная тетушка сидит там, как Челюскин во льдах. Отопления нет, туалет в кустах. Зато всё видно, потому что со светом мы договорились. Сложнейшая ситуация, потому что пойти ей некуда, и никто не берет на себя ответственность.

Несколько безвыходных ситуаций по ипотеке. Люди купили жилье, нарожали детей, исправно платили. Тут шмякнул кризис, доходы упали, платить нечем. А у банков таких много. И они стали выходить в суды и отнимать квартиры. И у только что благополучных людей отнимают единственное жилье, за которое они платили много лет, и выставляют на улицу. Причем всё по закону. В редких случаях мне удавалось находить компромисс с банками. Но сейчас ситуация ещё ухудшилась и мы просто помогаем затянуть выселение.

А потом пришла цыганка Лали. В молодости очень красивая была. А это как раз те цыгане, которые наркотиками не торговали. Поэтому я их люблю и стараюсь помогать. Она хотела встать на очередь на жилье. Мы ей подсказали, как собрать все документы, Договорились, что её примут. И вот она пришла грустная и говорит: «Женя, они ведь меня не поставили на учет». Я говорю: «Быть такого не может. Дай-ка документы посмотрю». Читаю и вдруг понимаю, почему их не поставили на учет. У них в доме прописано 48 человек! И это всё по-честному одна семья. Дом, кстати, стоит на улице Торфорезов. Так-то должны были на учет поставить.

А потом пришел бывший участковый с Уралмаша. Проработал в райотделе больше 20 лет. Ему руководство ставило задачу – искать пустые квартиры. С условием, что каждая третья – его. Он нашел девять. Но так ничего и не получил, а дали ему служебное жилье. Из которого, через несколько лет после увольнения, выгнали по суду. А я знаю на Уралмаше ещё несколько старых участковых, порядочных мужиков, кстати, которые отработали много лет и после увольнения остались в служебках. Их тоже начинают выселять. Откровенная несправедливость. Самые тяжелые вопросы всегда по жилью.

А потом пришла стойкая Рафиля с маленьким Динаром. Динар с детства не вставал на ноги, и она продала свою единственную квартиру и на эти деньги сделала Динару две операции. И у него появился шанс. И Артур Шомахов привез для Динара замечательную японскую коляску, а Гоша Куценко забрал их на реабилитацию в Москву, и они жили в его квартире. И ещё много добрых людей принимали участие. Я был очень рад их увидеть. Маленький Динар сам вошёл в кабинет и крепко поздоровался за руку.
Вроде уж всего насмотрелся. Сидит передо мной женщина, темноволосая, с сединой. Сколько ей лет сказать не могу. Спрашиваю: «Что случилось?». Она говорит: «Я - детдомовская, меня приемные родители выписали, я без своего угла и приткнуться мне некуда». Я говорю: «Давай с самого-самого начала»
Я, говорит, помню - мне три года, мы идем с мамой по Чкалова, она держит меня за руку. Приходим в какой-то детский садик, она оставляет меня на первом этаже, целует в щеку и говорит: «Будь здесь, я скоро приду». Я долго не хотела в группу подниматься, думала - мама придет, а меня нет. Несколько лет ждала. Там мне поменяли имя и документы. Но я всегда помнила своё настоящее имя, и новое так и не стало мне родным. Я точно не знаю - сколько мне лет, и не знаю – есть ли кто родные. Когда мне исполнилось восемь, меня удочерила семейная пара. Я очень обрадовалась, потому что думала, что это мои настоящие родители. У них не так давно умерла дочь, и они думали, что я им её заменю. Но зачем-то они мне сказали, что я им не родная и велели никому во дворе не говорить, что я детдомовская. А я рассказала одной девочке, и узнал весь двор. Мачеха разочаровалась во мне и ругала, запретила называть мамой. Мне стало там плохо. А потом отчим слазил на меня в девять и в одиннадцать лет. Я стала убегать из дома. Мачеха не знала, что со мной делать, пыталась сдать в психушку. Когда мне было четырнадцать лет, меня пятнадцать человек насиловали семь часов. Домой меня уже больше не пустили. Я скиталась, воровала и в семнадцать лет меня посадили. Сидела я в 1997-1999, 2001-2004, 2004-2005, 2007-2010 и 2012-2014. В 11ом году нашла домашний номер, позвонила, пришла. Они посадили меня на табуретку в коридоре и пытались заставить подписать отказ от приватизации. А я беременная уже тогда была, ничего не стала подписывать и ушла…
И вот так сижу, разговариваю с ней через стол, глаза в глаза, там уж очередь скопилась в коридоре, а я не могу отпуститься, потому что мне предстоит принимать решение и брать на себя ответственность. По выходу из детдома ей от государства полагалось жилье, но поскольку её удочерили, ей теперь не полагается ничего, а мачеха с отчимом живут в двушке и выделить ей ничего не могут, да и не хотят. И ни одного родного человека у неё нет, и в том, что с ней в жизни произошло, изначально никакой её детской вины не было. И как-то эту несправедливость надо исправлять.
Смотрю на неё внимательно: одета чисто, причесана, алкоголем и табаком не пахнет. И нет запаха несчастья. Она как прочитала и говорит: мне мужчина один стал помогать, он пустил меня к себе жить, отучил пить и курить. Сам работает на стройке, а я по дому. Просто пустил, не лезет ко мне. Сына своего я почти не видела. Он живет в Красноуфимске, в патронажной семье. Я надеюсь, что его там любят. Дочка у меня, полтора годика, в Доме ребенка. Мне и забрать-то её некуда. Несколько дней назад ходила туда, хотела её хотя бы увидеть. А мне сказали, что нет никакой информации, и я поняла, что ей поменяли все документы…
Ну вот. Будем заниматься. Попробуем разорвать эту цепь событий. А кто скажет, что не дело Главы города заниматься такими вещами, тот просто ничего в жизни не понимает.
Бежали сегодня по Набережной, осень уже, воздух чистый, прозрачный. Легко бежится. Четвёртый год уже бегаем. Летом, как-то, собрались бежать, вдруг подходит группа иностранцев-туристов и экскурсовод говорит: У них в путеводителе написано, что если в Екатеринбурге, в субботу в 10 часов придти на набережную, то можно пробежаться с мэром города и горожанами! Вот, пришли убедиться. Очень довольны. И я подумал, что если тот, кто придёт за мной, сумеет сохранить эту традицию, то получится очень красивая, городская история.
В 1984 году я работал на сборке в 50-м цехе на Уралмаше. И вот какие-то выборы, воскресенье, плакаты, буфет на участке в 27-й школе, а у нас конец месяца, план, штурмовка и вообще не до этого. И вот уже под конец дня прибегает предцехкома и кричит: Ребята, надо на выборы срочно! Бригадир наш, Феофанов, сплюнул, сматерился и говорит: Люди делом заняты, а они с глупостями лезут! Шабаш, мужики, пошли на участок!... И вот мы всей бригадой заваливаем в школу, а нам навстречу бежит какой-то хмырь в галстуке и кричит: Ребята, вы куда? - Как, куда? - говорит бригадир- Голосовать! А этот в галстуке засмеялся и говорит: Да идите уже домой, вы ещё с утра проголосовали!.. Мы пожали плечами и пошли домой.
И вот поэтому, я обязательно пойду и проголосую.
Приехал в гости замечательный русский учёный Герольд Иванович Вздорнов, крупнейший специалист по древнерусскому искусству. Он родом из Байкалово. Мы бывали с ним в экспедициях, объехали Русский Север, и я многое узнал от него и всегда старался учиться. Разные истории с нами случались.. Поехали мы в Ферапонтово. Когда проезжали через Ярославль, Герольд Иванович позвонил Михаилу Николаевичу (Михаил Шаромазов), главному хранителю Ферапонтовского музея, и говорит: «Миша, мы с Женей часа через три приедем. Попроси, пожалуйста, чтоб нам баню истопили с дороги».
И вот приезжаем, Миша нас встречает. Вся семья в сборе, садимся пить чай. Миша говорит: «Герольд Иванович, я с баней договорился. Пойдемте, я вас провожу, пока не простыла. Веники там запарены».
А Герольд Иванович говорит: «Сиди, голубчик, мы сами дойдем. Женя, пойдем. Здесь рядом. Я знаю где.».
Заходим в калитку – никого нет. Прошли через двор. Уютная баня, чистая такая. Но еле теплая. Герольд Иванович говорит: «Ничего, на каменку накидаем сейчас. Пару хватит. Вон и веники!» Смотрю, а веники какие-то жидкие, пользованные, похоже, веники…
Плескали, плескали на каменку – даже не шипит. Хоть прохладно, надо как-то мыться. Нашли воду, ополоснулись.
Выходим – вся семья вывалила на крыльцо. Странные какие-то люди и смотрят исподлобья. Герольд Иванович в сердцах: «Что ж вы баню-то так плохо протопили? Вы уж в следующий раз топите по-настоящему!» Они смотрят неприветливо и только головой кивают.
Дошли до Миши. Сели за стол. Герольд Иванович возмущается: «Да что это за баня?! Ни помыться, ни попариться! И люди какие-то неприветливые…»
Вдруг стук в дверь. Заходит соседка: «Миша! Я уж баню час как истопила. Твои-то пойдут или нет?!»
И тут до нас дошло. И мы начали смеяться. Я долго остановиться не мог. Я же понял, почему люди-то неприветливые. Представляете, сидят дома, никого не трогают. Вдруг среди бела дня к ним, никого не спросясь, через двор в остывшую баню заходят два мужика. Чего-то там полчаса вошкаются. Выходят недовольные и еще жизни учат!!!



Говорили с Григорием Явлинским. Он спрашивает: Какие у тебя планы на будущее? Я говорю: Не знаю. Возможно, это у меня последняя история. Мне не нравится, что происходит и я не хочу в этом участвовать... Он спрашивает: И что будешь делать? - Не знаю, говорю, в науку уйду, несколько исследований незаконченных, книгу допишу... Явлинский смотрит на меня и так задумчиво говорит: Так-то можно и на фронт не ходить, если война начнётся, скажешь: исследованиями займусь, книгу допишу...

Метки

Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner