March 23rd, 2006

лето

(no subject)

Приехали к Коровкину. Он нас встретил на улице. В черных очках. Поднялись в мастерскую, она же спальня. Не увидели ничего, и подумали грешным делом, что художник Коровкин уже все. По рабочему столу было видно, что жизнь все-таки продолжается.
–Альберт Николаевич, покажите хоть что-нибудь
–Даже не знаю, что и показать-то
Первой показал большую незаконченную картинку. Стало ясно, что есть что-то еще. Показал еще, тоже незаконченная. А я все боялся спросить про «Екатерину». Потом спросил. Оказалось, что она висит на стене, прикрытая какой-то тканью.



Последний раз я видел эту работу четыре года назад, тогда она была безнадежно испорчена. За это время с мастером произошло какое-то просветление, он убрал гнилое болото, убрал Ленина, чертей, но понаворотил много всего остального. А я уже испугался, что я эту картинку в следующий раз вообще не увижу. Говорю:
- Альберт Николаевич, ну уступите нам ее для музея.
- Об этом и говорить не стоит, ее надо сначала закончить, что зрители скажут.
- Отдайте как есть.
- Ну конечно, зрители скажут, что художник умер, не успев закончить. Для того, чтобы отдать ее вам мне нужны какие-то очень веские основания.
Тут включился Максим, достаточно ненавязчиво, Альберт Николаевич, отдайте так, пусть останется какая-то загадка.
- И то правда, - легко согласился Альберт Николаевич.
На самом деле, то, что мы забрали у Коровкина картинку - это лучше для картинки, лучше для самого Альберта Николаевича. Потому что для него самое главное не продукт, а процесс. "Я почему на досочках-то пишу, я из большой картины вылезти не могу".
Он нам еще долго расшифровывал эту картинку и попросил обязательно сделать хорошую рамочку, которая бы не заходила на поля.
Я говорю:
- Альберт Николаевич, а есть что-нибудь еще посмотреть?
- Да вот разве что…
Достал большую папку А-3: 12 листов акварели и 7 аппликаций, не имеющих никакого прикладного значения. Причем аппликации на удивление многодельные, тысячи и тысячи мельчайших составляющих. Коровкин он и есть Коровкин. Вещи совершенно детские, яркие и чистые. Как удается Альберту Николаевичу оставаться таким на восьмом десятке, живя на улице Блюхера?
Collapse )

Рассчитались за картинку, договорились обо всем, и на выходе он подарил две изумительные маленькие картинки: глазурь на керамике.
Collapse )
- Сам, - говорит, - обжигал на газовой плите.
Акварели и аппликации были для нас настолько неожиданными, радостное чувство не оставляет до сих пор. Будем делать большой альбом Коровкина. Первый уже весь раздарили.
лето

(no subject)

Захожу на Комитет. Невозможно протолкнуться. Журналисты, камеры. Кино, что ли, думаю, снимают? Ан, нет! Обсуждают протокольное поручение депутата Воронина по поводу Березовского. Не из тучи гром!
Куча народу. В президиуме рядом с Васильевым Жирик, представители Генпрокуратуры. Всерьез обсуждают возможность экстрадиции, возбуждения уголовного дела и т.д.
Какой-то Борис Абрамович чего-то запузырил не подумавши - тут весь парламент на ушах.
Все выступили по кругу. Говорили разные вещи, в том числе и разумные. Хорошо сказали Гришанков, Илюхин. Блеснул Хинштейн. С разоблачениями. Походя "лягнул" Жирика. Он вместо того, чтобы промолчать, закусился. Полаялись. Нехорошо.
Уже после всех выступлений слово взяла Нарочницкая и, умница, сказала то, что мужикам и в голову не пришло. Просто очень многих на задницу посадила.
- Мы, конечно, можем принять обращение, но его надо сделать без всякого пафоса, совершенно конкретным и сухим. А обсуждать это надо, между прочим. Например, в части "разное".

Вот, занимались сегодня раскачиванием Березовского на весь Мир и сколько-то в этом преуспели. На мой взгляд, нет ничего проще. Отсечь финансирование и дать ему спокойно превратиться в клоуна.
Ну, в общем, все на борьбу с Березовским.

Очень взвешенно итоги подвел Владимир Абдуалиевич: с учетом прозвучавших мнений доработать проект обращения и рассмотреть возможность применения механизма парламентского запроса.
На том и остановились.