August 16th, 2006

лето

(no subject)

Приехал - полная приемная народу. Я говорю:
- Миленькие, не переживайте. Сейчас все решим.
Заходит пожилой дяденька. Весь седой. На груди слева орденские колодки, а справа - гвардейский значок. Воевавший. Летчик.
- Мне, - говорит, - жить негде было, и мне Ельцин квартиру дал двухкомнатную. Мы впятером в ней и живем. А мои родственники говорят, стань на очередь, стань на очередь... Ну, я и стал на очередь, - и смеется. - В очереди я по Орджоникидзевскому району 1815-й. Я, конечно, могу подождать, но мне уже 82-й год...
Сидим, смеемся оба. И смех, и грех. Попросил, чтобы принес все документы. Попробуем зацепиться.
лето

(no subject)

Один местный журналист развелся с женой. У них был ребенок трех лет. Они стали его делить. Подали друг на друга в суд. Судились год. Мать ребенка прятала. Отец стал его воровать. Когда удавалось, мать писала на отца заявление в прокуратуру. Он в ответ снимал ребенка, фиксировал у него побои, брал пространные интервью и писал заявление в прокуратуру. Мать в ответ делала ровно то же самое. Ребенка измордовали окончательно. У него, разве что, не эпилепсия. С виду совершенно нормальные люди.
Пришел журналист ко мне, попросил написать обращение в генпрокуратуру по поводу его жены, что не дает ему видеться с ребенком. Я смотрю на него и говорю:
- Тебя посадят.
Он говорит:
- Я не остановлюсь.
- Во-во. Я же говорю тебе, что тебя посадят.
- За что? - спрашивает.
- Да ни за что. Видно, - говорю, - что дело идет к тому.
- Почему?
- Мне не объяснить тебе. Потому что ты все для этого делаешь.
Жалко мне его. Разговаривать уже невозможно - вообще ничего не слышит (оглушен своей правотой).
Допускаю даже, что он прав.
лето

(no subject)

Вечером два события: выпуск на Изоплите и, наконец-то, детей перевезли в новый дом. Нажарили шашлыков, наготовили всего, накрыли столы. Включили фонтан. Красиво.
Я приехал из приемной уже около восьми. А там родители Камня. А я не знаю, что говорить. Подошел, отца обнял. Он плачет. Уткнулся в плечо. А что я могу сказать? Парни все молчат. Потом они нас проводили и отец говорит:
- Мы сейчас уедем, потом я вернусь, буду с вами работать.

Выпускался у нас один человек. А бывали выпуски по пятнадцать. В 2003 году, перед разгромом, был большой праздник. У нас собралось тогда около 400 человек.

Приехал Антон – человек, который первым попал к нам в 99-м году. Мы с ним сели вдвоем и повспоминали, как все начиналось. Ощущение такое, что целая жизнь прожита, целая эпоха. Антон рассказал одну волшебную историю, из серии «неисповедимы пути Господни». А я вспомнил другую, но оставлю ее для следующей книги.