September 26th, 2006

лето

(no subject)

Зашел в приемную к Ковалевскому - погрузился на три часа. Две тетушки просто плачут. На Эльмаше, на улицах Кобозева и Ползунова за 2 месяца три раза вырезали все телефонные кабели. Рядом работают две скупки. Куча пьющих семей. Дети ходят по улице с топором. Вырубают все, что можно. Ни в "скорую", ни в милицию не позвонить.
Договорился с начальником райотдела, что их примут.
Но на всякий случай, готовлю запрос по скупкам.

Мужику 45 лет. Жена работает и подрабатывает сторожем. Пошел навестить в одиннадцать. Трезвый. Центр района. Во дворе выпивают молодые. Пять человек. Он мимо них. Толкнули. Огрызнулся. Стали бить. Уронили. Сумел подняться. Достал нож. Обратил в бегство, одного поранил. Все живы. Возбудили уголовное дело. Мужика закрыли. Избит он жестоко. Постоянно на больничке. Дали два года. Статья 111. У него двое детей. Посмотрел приговор. Позвонил в прокуратуру. Явная несправедливость. Буду заниматься.

Несколько обращений по детским садикам. Если, не дай Бог, мать-одиночка, шансов устроить ребенка очень мало. Просят 30-40 тысяч. Где взять? Пока не устроишь, не можешь начать работать. Как выживать? По Орджоникидзевскому и Железнодорожному как-то решается. По Кировскому сложно. По Верх-Исетскому через городских депутатов. Будем думать.

И еще куча всего.

Приехал в нашу приемную. На столе тортик и конфеты. Люди пришли. 26 лет стояли в очереди, не могли получить квартиру. Наша Маргарита Александровна нашла зацепки, сумела решить за месяц. Люди пришли показать ключи, боялись, что мы не поверим. Порадовался.
лето

(no subject)

Очередь человек двадцать. В кабинет заползает серьезная Маргарита Александровна. Пытается что-то сказать. Давится от смеха. Начинает говорить, по-девичьи прыскает, зажимает рот рукой и шепотом:
- Она говорит: "...Я ЕМУ УХО НЕ ОТКУСЫВАЛА!!!"
Начинаем хохотать все. Выглядываю в коридор. Сидит скромная, спокойная женщина.
- Это вы? - спрашиваю, из последней силы сдерживая смех.
- Ну вот, - говорит, - и вы мне тоже не верите...
Тут я начинаю хохотать. Она хмурится, морщится, терпит и вдруг тоже радостно смеется.
- Сильно откусили? - спрашиваю - или прикусили, как Тайсон?
Гордо:
- Подчистую. И поделом ему! Кухонному боксеру!
- И что, он сейчас так и ходит без уха?
- Конечно, его уже во дворе Пьер Безухов прозвали... Но это не я!
А вокруг уже все стонут.
Маргарита Александровна:
- Так никого же больше не было. Только вы вдвоем.
- Да. Но ухо не откусывала. Был суд. Статья 111 ч.1 УК. Мне дали два года условно. Мне было бы не так больно и обидно, если бы я действительно ему ухо откусила! Сын из армии вернется, узнает, что мать судимая. Что скажет?
- Подожди, - говорю, - еще узнает, за что!

- Ладно. Сейчас самое главное, постарайтесь за два года ничего не натворить. И все будет нормально.

Да, есть женщины в русских селеньях...
лето

(no subject)

Ковалевский переживает. Налоговые душат предприятия инвалидов. С 2002 года с предприятий Орджоникидзевского района уволили 1 500 инвалидов. Ликвидируется предпоследнее предприятие - 10 работающих инвалидов увольняют. Работали с 1992 года. Остались последние 20 человек. Работали с 1997 года.
Может так получиться, что скоро за инвалидов некому будет заступиться вообще.

На ладан дышат все общественные организации инвалидов. В ближайшие годы закроются все.

В воскресенье Ковалевский, даром что без обеих ног, забежал по ступенькам, подошел к Миронову, говорит:
- Сергей Михайлович, не верьте никому, инвалиды просто погибают!
Договорились, что Ковалевский приедет в Москву, в Совет Федерации, и даст "с земли" всю аналитику по делам инвалидов.