October 10th, 2018

лето

С приемов (6 марта 2018)

Пришел сотрудник национальной гвардии, которого избили сотрудники полиции. Сломали две руки в локтях. Куда б не обращался – везде волокита. Просит защитить от произвола. Постараюсь разобраться. Вообще, внутривидовая борьба безжалостна и свирепа. Когда-то бывший первый замминистра внутренних дел сказал мне, молодому депутату: «Когда к тебе приходят сотрудники милиции, и жалуются на других сотрудников милиции, не вмешивайся! Те – такие, и эти - такие, сами разберутся».
Пришла девчонка. Когда-то приехал из Молдавии. Ни родственников, никого. Потихонечку вживалась, выживала. Открыла магазин по торговле детскими игрушками. И проблема в том, что конкуренция жёсткая, стоять на месте нельзя. Надо расширяться, а кредит взять не под что. Говорит: «Понимаете, помещение в аренде, под товар в реализацию никто не даёт». При этом есть полное понимание – что делать. Я говорю: «Давай попробуем». Позвонил одному из руководителей ВТБ. Он говорит: «Пусть приходит, поможем».
У одного парня трое детей и жена-медсестра. Он взял ипотеку в банке – 4 миллиона, купил трешку. Начал платить. Когда в связи с известными событиями бизнес у людей стал схлапываться, он потерял работу и не смог платить. Банк квартиру, купленную за 4 миллиона, продал за 1 900 000. Видимо, кому-то своим. И он с тремя детьми (14, 10 и 4 года) и с женой бюджетницей остается на улице. Но это еще не всё. После этого ему предстоит выплатить банку более двух миллионов. Специально не называю банк, потому что попытаюсь выйти на руководство и договориться. Но ситуация просто запредельная.
И вслед девчонка пришла. Взяла 600 тысяч потребительский кредит. А потом так получилось, что вышла в декрет. И платить не может. У неё пособие по уходу за ребёнком 14 тысяч, платить надо 18. И вообще, говорит, даже когда выйдет из декрета будет сложно платить, потому что зарплаты упали. Там где раньше получали 60, теперь – 30. Но здесь повезло: владелец банка нормальный мужик и мы договорились.
А потом пришла целая делегация с ЖСК «Западный». Люди начали строить жильё в 2012 году. Брали кредиты, вкладывали деньги. В итоге часть жилья не достроена до сих пор. А то, что достроено, не введено в эксплуатацию. Когда недовольство пайщиков достигло апогея, застройщик передал им квартиры в не сданных в эксплуатацию домах. А так как у многих это жилье единственное, люди вынуждены были переехать. И попали в полную зависимость от застройщика, который самовольно установил правила проживания и тарифы на коммунальные услуги. А собственниками жилья они не являются до сих пор и живут в своих квартирах на птичьих правах. Не могут ни продать, ни переехать. И пайщики жалуются, говорят, что вокруг этого застройщика сложилась такая ментовско-прокурорская бандочка. И он чувствует свою полную безнаказанность, и просто изгаляется над жильцами, попавшими в заложники. Постараюсь помочь.
Потом парень пришёл. Ребёнку назначили операцию. Он пришёл в клинику, а с него попросили 80 тысяч. Он прибежал к нам. Мы позвонили врачу. Он удивился. Сказал, что никаких денег не надо. Всегда бы так решалось.
Потом пришел серьёзный мужик, выпускник Лестеха. С проектом: «Строительство предприятий по выращиванию рыб, занесённых в «Красную книгу». Хочет разводить хариуса и тугуна. Поддерживаю. Состыковал с кем мог. Может, получится.

А потом парень пришёл. Работал при администрации. Получил служебное жилье 18 метров в 2008 году. Двое детей, 12 и 5 лет. В 2013 году организацию упразднили, и он вынужден был уволиться. Через несколько лет его нашёл юрист, бывший сотрудник МУГИСО. И подсказал, что если обратиться в суд, то можно комнату оформить в собственность. Мужик обрадовался, заплатил ему 300 тысяч. Тот вышел в суд против администрации города и проиграл. Извинился, конечно, перед мужиком. «Прости, - говорит, - так получилось.Кто бы мог подумать!» Но деньги не вернул. И вот мужика со всей семьёй выселяют, и мне надо что-то изобрести, чтобы он с детьми не остался на улице.
Потом пришёл мужик. Отсидел 10 лет. Пока сидел, у него каким-то образом отжали квартиру, и теперь там живёт милиционер. Так бывает.
Потом пришёл парень. Они с матерью продали квартиру в Миассе. И купили однушку в небольшом новом доме на улице Советских женщин. И были очень довольны. А потом оказалось, что дом незаконно построен на землях ИЖС. И его снесли. И получить не с кого. Потому что тот мерзавец, который строил дом, банкрот.
А потом пришла девчонка с грудным ребенком. Стойкая и самостоятельная. С высшим образованием. Но загнанная. Осталась одна с ребенком. Жить не на что, и помочь некому. «Я, - говорит, - готова работать кем угодно, но только удалённо, потому что сына не с кем оставить. А к вам пришла, потому что уже вообще не понятно куда идти». И протягивает резюме. А там первая строчка: создание интернет-магазина по торговле детскими товарами. И наша замечательная Светлана Пермякова вдруг набрала Катю, которую мы отправили в ВТБ, и она очень обрадовалась, потому, что искала специалиста по созданию интернет-магазина. И сказала: «Пусть никуда не уходит, точно возьму».
лето

(no subject)

(пост в Facebook 15 марта 2018)

Я не беру взяток, езжу на Тойоте-Камри, которой 10 лет, не нанимаю охрану, летаю экономом и не хожу через ВИП. Зарплата моя порядка 150 т.р. на руки. Я стараюсь ее отрабатывать.
лето

(no subject)

(пост в Facebook 16 марта 2018)
Один инженер-металлург, выпускник УПИ, напившись пьян, дерзко похитил в магазине бутылку Шериданс, был незамедлительно пойман, осуждён по ст. 158 к штрафу 6.000 руб и с позором уволен с почтового ящика. Это было 15 лет назад. С тех пор он ни разу не сумел устроиться на работу. Поистрепался и пообносился. И вообще. Блатная жизнь отблагодарит. Да он уже и сам все понял. Пообещал помочь ему и рассказал в целях укрепления духа.

Юле было двенадцать лет. Она украла жвачку в киоске. Ее поймали, родителей оштрафовали, а Юлю поставили на учет в детскую комнату милиции. Потом она исправилась. Хорошо училась, окончила институт, устроилась на работу, хорошо себя зарекомендовала и пошла на повышение. Но неожиданно вмешалась служба безопасности, и повышение зарубили. Выяснилось, что она привлекалась и до сих пор состоит на учете. Ей было очень обидно. Мало того, что карьера не сложилась, еще и все об этом узнали. А ведь десять лет уже прошло. И она мне говорит: «Ну, посмотрите какая несправедливость. Я понимаю, что это самое начало моей жизни, и такой позор, я даже не знаю, как дальше жить. Такой стыд, такая неудача, и в самом начале». Я вдруг говорю: «Слушай, я тебе расскажу: В 1942 году на Южном фронте было очень тяжело, прибыло пополнение. И в первом же бою один восемнадцатилетний вдруг бросил оружие, заткнул уши и побежал, куда глаза глядят. Его еле поймали, и военный трибунал приговорил его к расстрелу. Его должны были расстрелять перед строем, но обстановка была очень тревожная, поэтому его вывели несколько человек – прокурор, начальник дивизионного СМЕРШа, представитель военного трибунала дивизии и врач. Поставили на краю воронки, выстрелили в него несколько раз, и когда он упал, врач зафиксировал смерть. Его столкнули в воронку и сапогами нагребли земли. Как-то закидали и ушли. Через некоторое время солдатик ожил, сумел откопаться и пополз в расположение части. И на пути его оказалась землянка прокурора, и он туда скатился. Представляете, сидит такой прокурор и с чувством выполненного долга кушает тушенку, и вдруг на пороге возникает окровавленный покойник, которого он только что едва ли не собственными руками расстрелял и собственными ногами похоронил!!!... Вой, конечно, крики, набежали все. Солдатика давай перевязывать. Все-таки ребенок совсем, 18 лет. Что делать никто не знает, а добить никто не берется. Доложили председателю трибунала фронта Матулевичу. И тот распорядился: «Ввиду исключительности обстоятельств заменить расстрел сроком заключения, а всех исполнителей расстрела ввиду нарушений приказа и преступной халатности разжаловать и направить в штрафной батальон». Что и было исполнено. И никого из них не осталось в живых, потому что разжалованные штабные, как правило, погибали в первом же бою. А бойца, когда немножко подштопали и подлечили в госпитале, в связи с нецелесообразностью и видимо невозможностью отправления в тыл, также определили в штрафбат и отправили на передовую, где он принимал участие в самых жестоких боях, был ранен, выжил, вернулся в строй и дошел до Берлина. У него была медаль «За отвагу», «За боевые заслуги» и «Орден Боевого Красного Знамени». К концу войны у него уже выросли усы. И он всегда удивлялся тому, что его жизнь началась лишь с того момента, когда его расстреляли и закопали. Через шестьдесят лет в родной деревне его именем назвали улицу».