?

Log in

No account? Create an account

Категория: дети

С приемов (6 марта 2018)

Пришел сотрудник национальной гвардии, которого избили сотрудники полиции. Сломали две руки в локтях. Куда б не обращался – везде волокита. Просит защитить от произвола. Постараюсь разобраться. Вообще, внутривидовая борьба безжалостна и свирепа. Когда-то бывший первый замминистра внутренних дел сказал мне, молодому депутату: «Когда к тебе приходят сотрудники милиции, и жалуются на других сотрудников милиции, не вмешивайся! Те – такие, и эти - такие, сами разберутся».
Пришла девчонка. Когда-то приехал из Молдавии. Ни родственников, никого. Потихонечку вживалась, выживала. Открыла магазин по торговле детскими игрушками. И проблема в том, что конкуренция жёсткая, стоять на месте нельзя. Надо расширяться, а кредит взять не под что. Говорит: «Понимаете, помещение в аренде, под товар в реализацию никто не даёт». При этом есть полное понимание – что делать. Я говорю: «Давай попробуем». Позвонил одному из руководителей ВТБ. Он говорит: «Пусть приходит, поможем».
У одного парня трое детей и жена-медсестра. Он взял ипотеку в банке – 4 миллиона, купил трешку. Начал платить. Когда в связи с известными событиями бизнес у людей стал схлапываться, он потерял работу и не смог платить. Банк квартиру, купленную за 4 миллиона, продал за 1 900 000. Видимо, кому-то своим. И он с тремя детьми (14, 10 и 4 года) и с женой бюджетницей остается на улице. Но это еще не всё. После этого ему предстоит выплатить банку более двух миллионов. Специально не называю банк, потому что попытаюсь выйти на руководство и договориться. Но ситуация просто запредельная.
И вслед девчонка пришла. Взяла 600 тысяч потребительский кредит. А потом так получилось, что вышла в декрет. И платить не может. У неё пособие по уходу за ребёнком 14 тысяч, платить надо 18. И вообще, говорит, даже когда выйдет из декрета будет сложно платить, потому что зарплаты упали. Там где раньше получали 60, теперь – 30. Но здесь повезло: владелец банка нормальный мужик и мы договорились.
А потом пришла целая делегация с ЖСК «Западный». Люди начали строить жильё в 2012 году. Брали кредиты, вкладывали деньги. В итоге часть жилья не достроена до сих пор. А то, что достроено, не введено в эксплуатацию. Когда недовольство пайщиков достигло апогея, застройщик передал им квартиры в не сданных в эксплуатацию домах. А так как у многих это жилье единственное, люди вынуждены были переехать. И попали в полную зависимость от застройщика, который самовольно установил правила проживания и тарифы на коммунальные услуги. А собственниками жилья они не являются до сих пор и живут в своих квартирах на птичьих правах. Не могут ни продать, ни переехать. И пайщики жалуются, говорят, что вокруг этого застройщика сложилась такая ментовско-прокурорская бандочка. И он чувствует свою полную безнаказанность, и просто изгаляется над жильцами, попавшими в заложники. Постараюсь помочь.
Потом парень пришёл. Ребёнку назначили операцию. Он пришёл в клинику, а с него попросили 80 тысяч. Он прибежал к нам. Мы позвонили врачу. Он удивился. Сказал, что никаких денег не надо. Всегда бы так решалось.
Потом пришел серьёзный мужик, выпускник Лестеха. С проектом: «Строительство предприятий по выращиванию рыб, занесённых в «Красную книгу». Хочет разводить хариуса и тугуна. Поддерживаю. Состыковал с кем мог. Может, получится.

А потом парень пришёл. Работал при администрации. Получил служебное жилье 18 метров в 2008 году. Двое детей, 12 и 5 лет. В 2013 году организацию упразднили, и он вынужден был уволиться. Через несколько лет его нашёл юрист, бывший сотрудник МУГИСО. И подсказал, что если обратиться в суд, то можно комнату оформить в собственность. Мужик обрадовался, заплатил ему 300 тысяч. Тот вышел в суд против администрации города и проиграл. Извинился, конечно, перед мужиком. «Прости, - говорит, - так получилось.Кто бы мог подумать!» Но деньги не вернул. И вот мужика со всей семьёй выселяют, и мне надо что-то изобрести, чтобы он с детьми не остался на улице.
Потом пришёл мужик. Отсидел 10 лет. Пока сидел, у него каким-то образом отжали квартиру, и теперь там живёт милиционер. Так бывает.
Потом пришёл парень. Они с матерью продали квартиру в Миассе. И купили однушку в небольшом новом доме на улице Советских женщин. И были очень довольны. А потом оказалось, что дом незаконно построен на землях ИЖС. И его снесли. И получить не с кого. Потому что тот мерзавец, который строил дом, банкрот.
А потом пришла девчонка с грудным ребенком. Стойкая и самостоятельная. С высшим образованием. Но загнанная. Осталась одна с ребенком. Жить не на что, и помочь некому. «Я, - говорит, - готова работать кем угодно, но только удалённо, потому что сына не с кем оставить. А к вам пришла, потому что уже вообще не понятно куда идти». И протягивает резюме. А там первая строчка: создание интернет-магазина по торговле детскими товарами. И наша замечательная Светлана Пермякова вдруг набрала Катю, которую мы отправили в ВТБ, и она очень обрадовалась, потому, что искала специалиста по созданию интернет-магазина. И сказала: «Пусть никуда не уходит, точно возьму».

Имя отца

(пост в Facebook 4 марта 2018)
Имя отца.

Был отец, была мать и пятеро детей. Отец работал председателем колхоза и его все уважали. Когда началась война, отец ушел на фронт и погиб в 41-м. А мать умерла. Эчику, младшему, было пять, а старшей сестре тринадцать. Так впятером и тянули всю войну. Как-то продержались. А уже после войны, когда из деревни выжали все соки, стало совсем тяжело. У них на пятерых была корова. Они сбивали масло, а масло у них забирало государство как налог. Старший брат пас колхозное стадо. С ним обещали расплатиться зерном. Там пшеницы не было, только рожь. И он пас стадо с весны до самых заморозков. Пришел в правление, а зерна не дали. Нету, говорят. И вот он вернулся домой и плачет. И сидят они все впятером, брат плачет, все молчат, и как зиму жить — непонятно…

И тогда Эчик от отчаянья и гнева написал письмо в правление колхоза. От отца. «Здравствуйте, дорогие земляки. Пишет вам бывший председатель нашего колхоза, а ныне офицер Советской Армии, Барцев Александр Петрович! До сих пор не мог известить о себе, выполняя важное задание товарища Сталина. Все расскажу, вернувшись. А пока незамедлительно доложите мне, как поживает моя семья, живы ли они, здоровы, и не нуждаются ли в чем?..» А обратный адрес указал — Стерлитамак. Просто он нашел в коробочке старое отцовское письмо, написанное в Стерлитамак, скопировал почерк и, обведя печать, старательно перевел ее на конверт. А девчонка-родственница в третьем классе училась, почтальоном работала. Она и отнесла письмо в сельсовет.

И в тот же вечер пришел к сиротам председатель колхоза Соколов, а за ним пришел директор школы. Посмотреть, как живут. А потом пришли все соседи. И вся деревня узнала, что отец у них нашелся и что он живой! А на следующий день во двор заехала подвода, груженная зерном. И возчик сам перетаскал все мешки.

Погибший отец не мог спасти своих детей.

Спасло его имя.

А маленький Эчик прожил большую жизнь и стал художником. Он рисовал свой народ - марийцев, их героев, обычаи и характеры. Я купил все лучшие его работы и передал их в Музей Наивного искусства.



Метки:

С приемов (19 февраля 2018)

Инвалид еле ходит. Квитанции принес. За его комнату 10 кв.м. насчитали 4170 и ещё 150 за капремонт. У него паника.
А потом девчонка пришла. Не самая благополучная. Росла без матери. Родила ребенка без мужа. Возникли проблемы с психикой. Её бабушка оформила опекунство на себя. Прошло почти два года. Обычно бабушка её к дочке пускала, но не велела говорить, что она мама. Чтобы ребенка не травмировать. Они подружились. Но в последнее время пускать перестала, потому что когда она уходит, малышка начинает плакать и бегать к двери, смотреть, не вернулась ли она обратно. И она решила установить материнство и забрать ребенка. Но бабушка против и считает, что это усложнит процесс воспитания. «Бабушка-то небось учительницей работала?» - спрашиваю. «Да, а откуда вы знаете?». Занимаемся.
Пришла сирота. Сама из Камышлова. Заканчивает колледж Ползунова. Из общаги выселяют, а жилье ей так и не предоставили. Может и хорошо, что не предоставляют – иди потом выберись из Камышлова.
А потом пришла девчонка из Талицы. 35 лет. Пятеро детей. Старшей – семнадцать, в середине все парни, младшей дочке – два. Тянет их одна. Мужик запил, выгнала. Работает поваром. Живет на съемной квартире. К нам приехала уже просто от отчаяния. В Талице ей точно не помогут. Начала говорить о детях, её чуть отпустило. Старшая помогает во всём. И сыновья -защитники. Трёшка в Талице может стоить миллион. Ищем варианты.
Ещё одна бабушка пришла, опекун, 64 года. Девочку зовут Алиса, 7лет. О том, что у Алисы аутизм поняли года в два. Отец неожиданно умер от перитонита, а мать разбилась на машине. Бабушка считает, что это было самоубийство. И они остались вдвоём. Бабушка тратит по сорок и больше тысяч в месяц. Постоянно требуется АВА-терапия и сенсорная интеграция. Продала уже всё, что можно было продать. Измоталась. Но понимает, что без неё внучку отправят в дом инвалидов и всё. Поэтому нельзя умирать. Посмотрю, что можно сделать.
Женщина вдвоем с шестнадцатилетним сыном. Зарплата постоянно снижалась. Просто отменили все премии и поощрения. А квартплата в это время росла. Стала образовываться задолженность. Какой-то момент она вообще не платила – не из чего было. Потом начала потихонечку закрывать. И в это момент председатель ТСЖ насчитал ей 180 тысяч долгу и у неё отключили электроэнергию. Она обратилась в суд, и суд установил, что задолженность у неё не 180, а 74 тысячи. Она потихонечку закрывает, но председатель ТСЖ решение суда игнорирует, настаивает на 180 тысячах, и электричество не подключает. А у неё в квартире плита электрическая! И всей родни – мать после инсульта, и брат-инвалид, которым она умудряется ещё и помогать. Да и самой 52 года. Председатель ТСЖ совершенно уверен в своей правоте, потому как он за порядок. Знаем мы такой порядок, «новый порядок» называется. Поможем, конечно.
А потом женщина пришла, 80 лет. Было два сына. Один умер давно, а второй недавно – от рака. Причём, боролись до конца, кредитов набрали. Комната осталась от сына. Надо в наследство вступать, а у него кредиты не погашены. А неё два внука. И она ищет варианты, чтобы погасить кредит, чтобы комнату не продавать. А то внукам ничего не достанется. Гвозди бы делать…
Потом пришёл хороший парняга, медик. Работает на «Скорой помощи». Между делом закончил Театральный институт. И хочет быть диктором, чтобы вести День Победы. Мы договорились, что он поучаствует в конкурсе дикторов и с него попросили образец голоса. Он говорит: «А что начитать-то?”. А я ему говорю: «Начни так: «…От Советского Информбюро!..» Сегодня с утра уже принёс флешку. Мне кажется - не смогут отказать.
Целая делегация пришла с Академического. У них сохранился очень хороший лесопарк и в нём красивая берёзовая роща. И вот АИЖК продали эту берёзовую рощу под застройку. Беда в том, что практически все леса на территории города – это федеральная собственность. И федерация легко этой федеральной собственностью распоряжается. При этом у города никто не спрашивает – как эти продажи леса в черте города соотносятся со стратегией развития и градостроительным планом. Люди, конечно, возмущены. Подсказал, что делать.
Потом пришёл какой-то парень. Вопрос у него серьёзный – как стать депутатом. Я говорю: «Зачем тебе?» Он не нашёл, что ответить.
Пришёл тренер. Футболисты у него, 2005 год рождения. Родители в основном малоимущие. Собирается везти их на первенство России. Нет денег.
Потом пришёл отец Руслана. А Руслан занимается сноукейтингом. Он мастер спорта. И в прошлом году его – десятиклассника – всем городом собирали на Чемпионат мира, где он стал серебряным призером. И вот теперь всё серьёзней. Сноукейтинг с 2020 года становится олимпийским видом спорта. И Руслану надо ехать в Финляндию, на Чемпионат мира, где он основной фаворит. И не бог весть какие деньги, но родители бюджетники, и у них их просто нет. Вопрос порядка 30 тысяч рублей.
Много ещё народу было. И с бедами, и с радостями. С блинами тоже, Масленица же.
А потом пришла известная художница Нина Костина. И сказала, что обязательно надо сделать музей соцреализма. Потому что старшие художники уходят и собрания размываются. При этом соцреализм чрезвычайно востребован в Китае. И китайцы скупают прямо мастерскими. И рассказала, что некоторое время назад китайцы купили сорок картин Народного художника РФ Игоря Симонова за 620 тысяч рублей…
И правильно китайцы сделали, если нам самим не надо…

Конец года

Одна женщина 25 лет прожила с мужем. Двух детей родили. А потом ее разбил инсульт. И она полтора месяца пролежала, а потом три месяца не разговаривала. А к этому времени муж ушел. Когда она встала на ноги, муж уже развелся и женился на другой. Она не стала его выписывать потому, что уже много лет стояла на очереди и все ждала, что дадут жилье. И вот через 13 лет муж развелся и через суд вселился обратно к бывшей жене в квартиру. Здравствуй, Люся, я вернулся. А там всего 23 метра жилой и 31 год уже на очереди. Они не любят друг друга и не могут находиться рядом. И сделать с этим ничего не возможно.

Еще Оля пришла. Тоже 30 лет на очереди. Еще родители вставали. А родители уж умерли, а у нее муж и трое детей. И у сестры трое детей. Но здесь, похоже, у нас получится.

Потом Яна пришла. У нее мужа сажают ни за что. И видно как решение продавливается на уровне прокуратуры и на уровне суда. Ольга Романова занимается. Я стараюсь тоже чем-нибудь помочь.

Потом пришла делегация с Латвийской, 3. У них там теплотрассу рвет и подтапливает хранилище на 450 боксов. А там все хранят картофан. Если бы им затопило подъезды, они бы не так переживали, а картофан – это жизнь. Поможем.

Потом женщина пришла, Юля зовут. У нее трое маленьких детей ходят в садик. Платит она за них 9 тысяч. Спрашивает, есть ли какая-то льгота. Я говорю: «А мужик-то есть?». Она говорит: «Он не платит алименты». «А дети его?» - спрашиваю. Она говорит: «Последний не его». Я говорю: «Вот поэтому и не платит». Александр Шумилов хочет заняться.

Еще одна женщина, архитектор. Трое детей: 11, 6 и 1,9. Тоже одна. Задача: младшего как можно быстрее запихать в садик, чтобы она пошла работать. А сейчас-то, говорю, на что живете? «На кредиты» - говорит. «Молодец, говорю, здорово придумала». Постараемся помочь.

Потом пришли погорельцы, цыгане. С Амурской, 47. Когда были морозы, они нарядили детям елку, так красиво было, да еще обогреватель включили. Сгорело все. И вот, старуха, дочь ее или сноха, и трое совсем маленьких детей. И я боюсь спрашивать, где у них мужики, и стараюсь не задавать лишних вопросов, потому что боюсь наткнуться на то, что не даст мне искренне от души им помогать.

Девчонка пришла, сынок у нее Андрей, 7 лет, с ДЦП. Очень хороший и смышленый парень. Лейла подарила ему зеленый самокат. Мы его собрали, я показал ему – как ездить, и он стал гонять на нем по коридору, у него получилось. Улыбается, очень довольный. А мать его уставшая тоже заулыбалась и лицом посветлела.

Потом пришла Наташа Туркеева с дочкой. Мы договорились, что она сделает шторы для приюта на Транзитном. И подработает хоть что-то, и дело доброе получится. Наташу очень уважаю. Инвалид, вдова с ребенком. Готова последним делиться с теми, у кого еще хуже.

Потом пришел старик. У него жена умерла в 14 больнице. Он считает, из-за халатности врачей. Я говорю: «В чем вы видите мою помощь?». Он говорит: «Я прожил с ней 42 года, куда я сейчас без нее? Я прошу возмездия».

А потом Аня пришла, с Горного Щита. У нее вообще ситуация тяжелая. Онкология, пятеро детей, старший – инвалид, младшие как могут помогают. А у нее постоянно химия, облучение. И умирать нельзя, потому что дети пропадут. А она в своем доме живет. И у нее куры. И она мне яиц в корзинке принесла. Мы, конечно, тоже отдарились. Возьмем на довольствие (кто хочет помочь https://roizmanfond.ru).

А потом минутка выдалась. А у меня по диагонали от кабинета – архив городской администрации. А с архивистами, Оксаной и Андреем, я учился в университете. Однокурсники мои. Они меня попросили несколько книжек подписать. И я зашел к ним, а у них так тихо, спокойно, книжки умные лежат. И так мне с ними хорошо, к своим попал. Вот, думаю, учился бы в университете как следует, сам бы сейчас здесь сидел.

5 окт, 2016

Пришла девчонка, сирота. Родители у нее были лишены, и она была с бабушкой на Металлургов. Когда ей исполнилось восемнадцать лет, бабушка умерла, и она осталась одна в двухкомнатной квартире. Тут же, как стервятники налетели какие-то риелторы. В результате сама не поняла, как квартиру эту продали, не получила ничего и оказалась на улице. Прошло двенадцать лет и можно упереться, отмотать эту историю, но квартира была продана уже несколько раз. С риелторов этих никто получить ничего не сможет. И пострадают только люди, которые ни в чем не виноваты. Да она и вопрос так не ставит. У нее основная проблема в том, что нет Екатеринбургской прописки. Знакомые временно зарегистрировали, чтобы сын мог в школу пойти. Так вот всю жизнь без своего угла. И винить-то вроде некого. Мы нашли нормальный алгоритм получения регистрации через суд, через установление факта постоянного проживания. Работаем.

Пришла женщина с Уралмаша, 54 года. Живет на Бакинских. Была многодетная мать. Дети выросли, пять штук. Женились, повыходили замуж, детей нарожали. И все живут с матерью в одной квартире - расстаться не могут. Мама спит на кухне возле подоконника. На очереди две тысячи двадцатая. Все надеются получить что-то от государства. Уверены, что им положено. При этом ни у кого не возникает мысли, что можно заработать, купить, снять, в конце концов. Да толком и не работает никто. При этом почти у всех есть машины. Один сын работает охранником – пять смен в месяц. Получает естественно копейки. Она детей оправдывает. Да где, говорит, сейчас хорошую работу-то найдешь. Сказал ей открытым текстом, что шансов получить жилье в ближайшие десять лет у нее никаких. Она наверняка посчитала, что я бездушный человек. Мы дали ей все контакты кадровиков, подсказали все алгоритмы по поискам работы. Мне кажется, что она еще больше убедилась, что я бездушный человек. Я, кстати, эти дома знаю. Там потолки 2.50 – рукой можно достать. Похоже, зацепили. Только что отзвонилась эта мама, сын решил поискать работу.

Пришла тетушка, чуть не плачет. Ей отравили жизнь. Ей стали приходить письма. Сначала из УФМС. Оказалось, что по ее адресу прописан какой-то Асланбек Балабекович Курбан Оглы. И что-то он натворил. Она побежала в УФМС и говорит: «Что это?!». А ей говорят: «Так у вас там еще много таких прописано, сами разбирайтесь». Потом ее стали одолевать коллекторы и требовать возвращение несуществующих денег. Потом стали писать на стенах в подъезде обидные вещи и запенивать монтажной пеной замочные скважины. И, в конце концов, выяснилось, что какая-то молодая мошенница каким-то наглым способов умудрилась прописаться в ее квартире. И не стесняясь прямо по почте регистрирует мигрантов, берет всевозможные кредиты и вообще по чужому адресу живет на широкую ногу. И эта женщина умудрилась найти эту мошенницу, установить все данные, но ни полиция, ни УФМС, никто не реагирует. В общем-то, все по закону, никому возиться неохота. Постараемся помочь.

Еще одна история. Была семья. Отец получил двухкомнатную квартиру – 28 метров жилой. И жили там отец с матерью и две дочери. Потом отец приватизировал эту квартиру на себя, с матерью развелся и привел новую жену на тридцать лет себя младше. И занял с ней одну комнату. А в другой комнате живет бывшая жена, две их взрослых дочери и племянник, школьник. А у матери еще абсцесс легкого. И так они живут уже порядка двадцати лет. Как они там все друг с другом общаются, я не понимаю. Считают, что матери нужна отдельная квартира, потому что у нее абсцесс легкого. Я не знаю как помочь.

Потом пришла очень красивая азербайджанка. У нее трое детей. Старшая замуж вышла, а двое младших – инвалиды. Девочка, двенадцать лет, почти слепая. А у младшего – ДЦП. А муж уехал в Турцию и не вернулся. Очень тяжелая ситуация, но держится хорошо. Нужна коляска для маленького. Коляска нужна специальная, с суппортами. Постараемся помочь. Потом еще женщина с сыном приехала из Салды. Четверо детей. Взяли кредит в СКБ (900 тысяч на жену и 700 намужа под 26%), начали строить дом своими силами для всей семьи. У мужа на тот момент было две работы, и как-то справлялись. А теперь ситуация ухудшилась, и они боятся, что у них все отнимут. Выплачивать они не могут, люди они совестливые. И их эта ситуация тяготит. И больше всего они боятся, что если банк заберет у них недострой в счет погашения долга, то опека может у них забрать детей, потому что у них не будет места жительства. Успокоили, объяснили, как могли.

Потом пришли жители Шарташа. У них там, на Проезжей, 172, какие-то умники поставили автомойку, и они переживают, что весь слив идет в Шарташ. Когда-то много лет назад мы с парнями с Изоплита пошли пробежаться вокруг Шарташа. И вдруг увидели, что какой-то дебил загнал машину в озеро до порогов на мелководье и старательно ее моет. Мы немножечко охренели от такой наглости, забежали в воду и затолкали машину на глубину. Тем самым закрыли проблему мойки машин в Шарташе. Но сейчас я уже взрослый и делать так не могу. Поэтому связался с председателем комитета по экологии Егором Сваловым и с прокуратурой.

Много еще всего было. Основные и самые тяжелые вопросы как обычно по жилью.

Да, той молодой красивой девушке, которой собирали деньги на операцию в Москве, все сделали, все прошло успешно. Всем, кто помог – огромное спасибо.
Вроде уж всего насмотрелся. Сидит передо мной женщина, темноволосая, с сединой. Сколько ей лет сказать не могу. Спрашиваю: «Что случилось?». Она говорит: «Я - детдомовская, меня приемные родители выписали, я без своего угла и приткнуться мне некуда». Я говорю: «Давай с самого-самого начала»
Я, говорит, помню - мне три года, мы идем с мамой по Чкалова, она держит меня за руку. Приходим в какой-то детский садик, она оставляет меня на первом этаже, целует в щеку и говорит: «Будь здесь, я скоро приду». Я долго не хотела в группу подниматься, думала - мама придет, а меня нет. Несколько лет ждала. Там мне поменяли имя и документы. Но я всегда помнила своё настоящее имя, и новое так и не стало мне родным. Я точно не знаю - сколько мне лет, и не знаю – есть ли кто родные. Когда мне исполнилось восемь, меня удочерила семейная пара. Я очень обрадовалась, потому что думала, что это мои настоящие родители. У них не так давно умерла дочь, и они думали, что я им её заменю. Но зачем-то они мне сказали, что я им не родная и велели никому во дворе не говорить, что я детдомовская. А я рассказала одной девочке, и узнал весь двор. Мачеха разочаровалась во мне и ругала, запретила называть мамой. Мне стало там плохо. А потом отчим слазил на меня в девять и в одиннадцать лет. Я стала убегать из дома. Мачеха не знала, что со мной делать, пыталась сдать в психушку. Когда мне было четырнадцать лет, меня пятнадцать человек насиловали семь часов. Домой меня уже больше не пустили. Я скиталась, воровала и в семнадцать лет меня посадили. Сидела я в 1997-1999, 2001-2004, 2004-2005, 2007-2010 и 2012-2014. В 11ом году нашла домашний номер, позвонила, пришла. Они посадили меня на табуретку в коридоре и пытались заставить подписать отказ от приватизации. А я беременная уже тогда была, ничего не стала подписывать и ушла…
И вот так сижу, разговариваю с ней через стол, глаза в глаза, там уж очередь скопилась в коридоре, а я не могу отпуститься, потому что мне предстоит принимать решение и брать на себя ответственность. По выходу из детдома ей от государства полагалось жилье, но поскольку её удочерили, ей теперь не полагается ничего, а мачеха с отчимом живут в двушке и выделить ей ничего не могут, да и не хотят. И ни одного родного человека у неё нет, и в том, что с ней в жизни произошло, изначально никакой её детской вины не было. И как-то эту несправедливость надо исправлять.
Смотрю на неё внимательно: одета чисто, причесана, алкоголем и табаком не пахнет. И нет запаха несчастья. Она как прочитала и говорит: мне мужчина один стал помогать, он пустил меня к себе жить, отучил пить и курить. Сам работает на стройке, а я по дому. Просто пустил, не лезет ко мне. Сына своего я почти не видела. Он живет в Красноуфимске, в патронажной семье. Я надеюсь, что его там любят. Дочка у меня, полтора годика, в Доме ребенка. Мне и забрать-то её некуда. Несколько дней назад ходила туда, хотела её хотя бы увидеть. А мне сказали, что нет никакой информации, и я поняла, что ей поменяли все документы…
Ну вот. Будем заниматься. Попробуем разорвать эту цепь событий. А кто скажет, что не дело Главы города заниматься такими вещами, тот просто ничего в жизни не понимает.

СЁМКА

Ирининого отца в деревне звали Вадя Кислый. Никчемный мужичонка, неработь, а выпить любил. А выпив, пытался веселиться. Но как-то у него криво выходило. Вот и прозвали Кислым. А маму, Нину Семеновну, все уважали. С утра до ночи работала, бригадиром была на свинарнике. Весь дом одна тянула. А когда Ирина родилась, все вроде ничего, а ножки кривые. Ходила за ней, как могла, и в школу весь первый класс на руках таскала. Потом уж, позднее, операцию сделали Ирине, стала сама ходить, выучилась на фельдшера, ну и работала у нас в деревне. Зарплату получала, да пенсию по инвалидности. Да за электричество ей государство доплачивало. От первого мужа родила дочку. А от второго - сына, Семку. Тогда уже пировала, и семейная жизнь не задалась.
А на соседней улице семья поселилась. Отец, мать и две дочери. Родители то работяги, а дочки – гулены. Обменяли свою трешку в Березовском на квартиру в нашей деревне, да им еще и денег доплатили.
А дочери эти путались с таджиками. Ирина с одним и познакомилась, который помоложе. А тот еще и друга привел, которому за пятьдесят. Так Ирина стала жить с молодым, а который старик, тот стал жить с ее дочерью. Чуть не втрое старше. А Семка в это время уже школу заканчивал. И все это на его глазах разворачивалось. Старик сестру то через некоторое время в город увез. А у Ирины с молодым такая любовь, каждый день пируют. Поперву таджик то работал. А потом бросил. А зачем ему? Баба пусть работает. Требовательный стал, машину она ему купила, кредитов набрала. Таджик то еще по пять тысяч домой каждый месяц отсылал, семья у него там и пятеро детей. Мало того, пьяный дурной был, Ирину поколачивал, да орал на всю деревню. Сёмка уехал в город, поступил в техникум, жил в общаге. А когда подошло время, попросился в армию. А после армии пришел домой. А куда ему еще идти? А мать дочку родила от таджика. Да неудачно как-то, ДЦП, даже не сидит. Живут плохо, все пропивали с таджиком, огород забросили, и от электричества их отцепили.
Тут и Сёмке приспичило жениться. Девчонку то взял хорошую из многодетной семьи. И привел домой. Некуда вести. Через некоторое время родился сын. Работал сутки через трое. И вот как-то возвращается со смены, жена ревет, избитая, мать ревет, таджик пьяный ночью их погонял. Сёмку задело, он выволок таджика, начал выговаривать, тот бросился на него, а Сёмка схватил кухонный нож, да саданул ему. Так, недошеверёдно – у нас так говорят, в смысле, не до конца.
Судили Сёмку и дали ему два года условно. А он был парень веселый, голову высоко держал, но уважительный. В деревне его любили. А тут вовсе помрачнел. И через полгода, вернувшись со смены, снова увидел мать и жену избитыми. Мать стонет, жена рвет. Таджик всю ночь гонял. Сёмка схватил нож и ударил таджика в шею. Таджик заверещал, выломился из избы и побежал по улице. Сёмка бежал за ним и продолжал бить ножом в спину. И добил. Бросил нож и сел в траву. Народ сбежался, ментов вызвали из города. Менты приехали, даже наручники на него надевать не стали. Ох, Сёмка, Сёмка, что ж ты наделал, говорят. Если б ты за ним не побежал из избы, он бы через недолго и сам издох. Тебе хоть скощуха была б какая.
Да не только менты, все Сёмку жалели. Когда его судили в Артемовском, вся деревня за него подписи собирала. Дали ему восемь лет. Сидит он в Ивделе. У таджика шесть душ детей сиротами остались. У самого сын без отца растет. С женой непонятно что будет, иди-ка восемь лет, дождись, да и родную мать вдовой сделал.

Мать горевала недолго. Привела домой нового мужа, местного деревенского пьяницу, лет на пятнадцать моложе. И продолжили. Жена семкина из дома с ребенком ушли, потому что жить так невозможно.
Ирина еще поперву передачи слала, потом перестала, не до того. Мужа ее звали Максимка. Мать его, Людмила Петровна работала прорабом. Ну и бухали с отцом. Потом она его отравила. Потому что у нее уже другой мужик был. Сумела договориться, чтобы экспертизу не делали, и как мужа законного схоронила, сразу стала с этим мужиком жить. Пили каждый день. А потом ее старший сын на машине отчима по пьянке сбил двух человек. Женщину насмерть, а второго изломал всего, инвалидом оставил. Как-то это дело замяли. А через некоторое время повезли его в Артемовский кодироваться, потому что запивался, так он умер прямо в кабинете у нарколога. А отчим его, на чьей машине он людей сбил, умер от цирроза печени. А сама Людмила пришла в магазин купить водки, и прямо там, в магазине, умерла. Вот такая у Максимки генеалогия. Да и сам Максимка несколько раз умирал по пьянке. Откачивали.

А эти, которых в Бучино максимкин брат сбил, один то Андрюха Синий, а вторая – Ольга, дочка Валентины Аркадьевны. Валентина Аркадьевна очень хорошая была. Она выучилась в городе на фельдшера, работала в детском санатории на Балтыме, а потом вернулась в Мироново, и работала в больнице. Добрая, отзывчивая, ее все любили. Но она уже тогда начала пить. Воровала спирт. От нее прятали, но она все равно находила. Ей еще пятидесяти не исполнилось, а ее уже уволили. А муж ее, Володя, хороший мужик, бухал с ней. У нее пенсия, да у него пенсия. Как получат, вокруг них все деревенские приблудаи собираются. Он сначала ослеп от денатурата, а потом и вовсе обезножил. Последнее время вовсе не вставал. Умер с голоду, высох. А дочка Ольга у них красавица была. А они уж бухали и упустили ее. Ее в последних классах понесло, загуляла, потом какая-то страшная история была, где-то в Артемовском ее на цепи держали, вся в шрамах, пытали, или так, изгалялись. И все равно, красивая. Вышла замуж за мироновского мужика. Игорь звали. Коренной, мироновский, два метра ростом. Сына родила, Сашку. Не пила. А потом сын подрос, снова понесло. Бывало, муж придет с работы, ищет везде, а она с мужиками на берегу пирует. Он ее начал строжить, видимо, поколачивал. Однажды бегал по деревне, искал ее, а потом пришел домой и спать лег. Она вернулась ночью, положила ему на голову подушку и застрелила. Саму закрыли было, потом отпустили. Сашку забрала мать Игоря. Да померла. А потом тетка воспитывала. Потом он появился в деревне у Валентины Аркадьевны, пировал да наркоманил. А сейчас исчез. И ни отца у него, ни матери. Да бабушка бомжиха.

С мамой как-то разговаривал, она говорит, после войны пить начали, в пятидесятых. Вон, говорит, любин класс весь спился. Я говорю: почему? Всех добрых мужиков то позабирали. С войны никто не вернулся. Разом старших не стало.

А я думаю, раньше началось. Село наше стоит на Реже с 1639-го года. Населяли его выходцы с Русского Севера. Село было богатое и красивое. Жили и ремеслами, и отхожими промыслами. Но в основном хлебопашеством. Половина домов – каменные. Я долго не мог понять, почему много пустых каменных домов. Что-то под фельдшерский пункт, что-то под магазины отдали, что-то под сельсовет, читальня еще была. А это были хорошие хозяйские дома, большие семьи в них жили. Многих раскулачили, отнимали все. А многие успели бежать в последнюю ночь. И зерно, и скот, и все бросали. Так было больше шансов выжить. А в 37-ом добивали. Рссказывал же, ураганом сорвало крышу с коровника, бригаду плотников посадили. Во время ареста у каждого выгребли все до последнего зернышка, всю скотину свели. Ни один не вернулся. Двадцать два ребенка сиротами остались… Сейчас уже, конечно, реабилитировали всех. Деревня наша называлась в то время «Колхоз имени ОГПУ».

Забыл рассказать, вот этот Иринин отец, Вадя Кислый, его мать без мужа прижила. Звали ее Евгения Степановна Забелина. Молодость у нее была бурная. Она в кожаных штанах и курточке моталась по району, занималась раскулачиванием. И в Мироново, и в Бучино, и в Луговой, и в Покровском, и в Трифоново, и в Шогрише. И в Мостовском лютовала. Так вот, она в этих кожанных штанах ходила до конца жизни. Курила Беломор, каждый день с утра уходила на реку и удила рыбу. И до конца жизни с ней ни один человек в деревне не разговаривал.

Наши дети

Раньше, в экспедициях, всегда фотографировали деревенских детей, хотя задачи наши были другие. Нам надо было отфиксировать все типы древних изб и других построек, сохранившихся в наших краях, посмотреть старые дороги и древние броды и вообще собрать все свидетельства о продвижении русских по Режу, Нейве, Тагилу и Туре и местах выхода. Собран и систематизирован огромный архив, десятки тысяч фотографий, для будущих исследователей. Это сделала Юля Крутеева. Но из тех экспедиций мне милее всего деревенские дети.














Ни хрена себе

Пришла активистка. Возбужденная, чуть не кричит.
- Нам никто не помогает, всем наплевать на наших детей!
- Что случилось? – спрашиваю.
- У нас площадка спортивная на Ольховской, 23. Замечательная площадка. Там и футбол, и волейбол, и баскетбол. Ее надо отремонтировать, сетки поменять, заварить, покрасить, наконец. И мы уже устали обивать пороги, ходить по инстанциям и никак не можем добиться!
- А ответы есть?
- Есть.
И показывает. Читаю ответ. А там вполне вежливо написано: «Уважаемая Нина Ивановна, вновь объясняю вам, что спортивная площадка, расположенная на придомовой территории, принадлежит собственникам жилья, согласно законодательству не может быть отремонтирована за счет бюджетных средств». Совершенно понятный ответ. А женщина между тем продолжает кричать: «Никому нет дела до наших детей, надо спасать наших детей!». Я вдруг спрашиваю: «А сколько квартир у вас в доме?». Она говорит: «Двести пятнадцать». Я говорю: «А рядом стоит огромный дом 25/1 и 25/2, и еще вокруг куча домов. Вы что не можете скинуться по 50 рублей и купить краску?! У вас что мужиков нету, которые способны для своих детей корт покрасить?!» А она вдруг сникла и говорит: «Да никому ничего не надо, я одна вот так бегаю»… Конечно, хотя бы из уважения к этой женщине мы найдем способ, как привести в порядок эту площадку.

В связи с этим вспомнил историю. Военный ГАЗ 66, тентованный, не вписался в поворот, улетел в болото и сел на мосты. Бегает вокруг взмыленный прапорщик, водитель с лопатой суетится. В это время едет генерал на чайке, говорит своему водителю: «Ну-ка, тормозни». Прапорщик, увидев чайку, выбегает на дорогу, говорит: «Товарищ генерал, не в службу, а в дружбу, помогите машину вытащить, на учения опаздываю, голову снимут». Генерал аж крякнул и говорит своему водителю: «Пошли поможем, чо расселся!». И вот они вчетвером: два водителя, прапорщик и генерал, откапывали, мостили, толкали, умудохались все, и часа через три, натужно звеня, 66 выполз на дорогу. Прапорщик чуть не заплакал: «Товарищ генерал, огромное вам спасибо, без вас бы не выбрались, здесь и ночевали бы!». Генерал весь в грязи и болотной тине, красный вспотевший вытер мокрый лоб и говорит: «Ну, прапорщик, ну и тяжелая у тебя машина!». Ну так ни хрена себе, - отвечает прапорщик, - сорок дембелей в кузове!

Прием

Прием – вещь серьезная. Здесь надо настраиваться и вгружаться. И самому сидеть весь день, иначе нить теряешь. Сегодня вдруг понял, что основные посетители – это вдовы, сироты и приезжие (решается). Чем руководствоваться тоже понятно. А какой-нибудь умник обязательно скажет, что так работать бесполезно, надо выстраивать систему. На самом деле, это классический откоряк, чтобы не работать вообще. Система выстроена, она может быть хорошей и правильной, но она не умеет думать и ей никого не жалко.

Пришла женщина с Кольцово с двумя дочками, 6 и 11, съели по конфете, а третью честно напополам. Счастливая семья, три дочери, музыкой занимаются, дружные. Муж умер. Пока приходила в себя, год не платила за квартиру, долг накопился. Через какое-то время старшей дочери исполнилось 18, сразу же лишилась статуса многодетной, и не стало компенсации по детскому садику, по квартплате, по проездным. Дочки славные, ухоженные, чистые, но видно, что из последних сил. По квартплате поможем, а чем еще помочь? Сказал: «Будет совсем край – приходите, что-нибудь да придумаем».

И еще одна женщина пришла, воспитательницей работала. Муж у нее умер. Пенсия 6 тысяч рублей. Обнаружили онкологию. Лечилась, влезла в долги. Сопротивляется.

А потом пришел Сафар, узбек, 73 года. Детдомовский, всю жизнь прожил в общаге, на ЗИКе работал. А в 2013 году уволился, из общаги попросили. Пойти некуда.

Бабушка пришла с внуком, он у нее и воспитывался. Внук замечательный, окончил университет, служил в морской пехоте, переводчик с двух языков, письменный, устный и синхронный, сейчас технический осваивает. Привела познакомиться. Работу ищет, рекомендую.

И еще одна бабушка с внуком. Ей за 80, ему 15, 185 ростом. Мать родила его и не сказала от кого. А когда ему было 6 лет, ее убили. Он узнал об этом и рыдал целые сутки. Я подумал, что когда бабушка умрет, у парня на этом свете не останется никого. И я говорю бабушке: «Может быть, попробовать разыскать отца?». А она поджала губы и покачала головой, мне показалось, что она все-таки знает, кто отец. Не права. Там еще вопрос был, хотела внука в летний лагерь определить. Я позвонил Евгении Леонидовне, и она сразу же решила вопрос. Было очень приятно.

А потом семья большая с Изоплита. Живут 11 человек в трешке. Когда-то была многодетная семья, родители бухали, четверых детей сдали в детдом. А квартира была прабабушки. И они бегали из Асбеста домой, потому что прабабушка была добрая, а их ловили и отправляли обратно в Асбест. И они снова бегали. А потом младшую сестру изнасиловали, и она у нас жила на Шарташе. Пришла в себя, вышла замуж за нашего же реабилитанта, ребенок родился. Все стоят на очереди. У всех уже дети, причем видно, что как-то стараются, не бухают и не ссорятся между собой. Разбираемся. Охота помочь. Практически у всех Лара берет контакты. Кому-то нужны вещи, кому-то продукты, кому-то медикаменты.

Потом женщина пришла солидная. Час сидела с юристом. Потом юрист взвыл и говорит: «Это не моя компетенция, только Ройзман может вам помочь. Пойдемте!». И она подробно мне рассказала, что за ней следят люди, которые хотят тайком вывести ее в Австралию. Когда я почесал затылок, она тут же показала несколько справок, в которых написано, что она прошла освидетельствование и вполне здорова. Я ей говорю: «А где вы работали?». Она посмотрела по сторонам, не подслушивает ли кто, и говорит: «Двадцать лет отработала секретчиком в штабе округа». А, ну все понятно.

А потом была сложнейшая ситуация, где задействовано три стороны: отец, который год назад лишился работы, две его дочери и старшая двоюродная сестра этих дочерей, к которой они от отца сбежали. Там есть своя этическая запятая. Разговаривая со всеми участниками по очереди, я увидел, что отец их любит и переживает, и стыдится своего нынешнего положения, что дочери когда-то его любили, а сейчас на него обижены, стали его бояться, и не могу просчитать позицию двоюродной сестры, которая их приютила. А у него еще один сын 14-летний, и он их воспитывает один. А мать с ними не живет, там отдельная история. И эту ситуацию решить можно очень просто: на место выйдет опека, и детей заберут, но не факт, что все будут счастливы. Скорее наоборот. Попробуем побороться. Там надо помогать мужику, помогать девчонкам, посмотреть за сыном и постараться помочь им всем вместе, как семье. Давно не видел настолько сложных и запутанных ситуаций. Причем девчонки очень славные, учатся хорошо, да и отец, похоже, еще не потерянный мужик. Лара с ними со всеми каждый день на контакте. У кого будут мысли – черкните ей в личку.

Еще две девчонки. Настя, думающая и спокойная, мать с Алтая, отец из Красноярска. Геологи, работали в Киргизии. Там и умерли. Она, оставшись одна, приехала в Россию. Познакомилась с парнем, родила от него очень славного ребенка, Давида, и надеялась, что он их пропишет, а он не прописал, мама не разрешила. И вот Давиду три года, прописки нет, а его надо в садик отдавать (решили), на очередь надо встать и на работу тоже. И никак без прописки. А у нее здесь вообще никого нет. И еще Тоня, родом из Кизила, воспитывалась в детдоме. Взяли приемные родители, потом приемная мать попросила выписаться, она выписалась и уехала в Екатеринбург. Та же история, дочке год. Нет прописки, нет возможности работать и никого родни. Лара занимается, помогаем.

Сколько еще всего было. А сегодня здесь собралась Ассоциация городов Урала, все мэры соседних городов приехали. И наши вечером повели их ужином кормить. А мне надо все равно приветственное слово сказать, ну и просто поздороваться и каждому пожать руку. Я выскочил с приема в последний момент, попросил, чтобы дождались. Примчался в ресторан, ну как положено, тост произнес, сказал доброе слово, а там столько всего вкусного, а у меня режим, и нам с Тимофеем через два часа пятнашку бежать. Так и не съел ничего. Ладно, пусть это будет самым большим несчастьем в моей жизни.

Прием

Только закончили. Девчонка пришла беременная, плачет. Мужу дали восемь лет лишения свободы строгого. Двадцать восемь лет парню, один воспитывал троих малолетних детей. Старшему семь, младшему пять. Работал охранником в «Мегафоне» на Малышева, 122. Учился в Лестехе. В один из дней в салон залетел обсаженный нарколыга, сбил два монитора, бросился на продавщицу. Пытались скрутить, расшвырял нескольких человек и бросился по салону всё крушить. Он его догнал, несколько раз ударил дубинкой, сбил с ног, ну видимо и попинать успел в горячке. Тот еще упал спиной на лестницу, и через некоторое время умер. И вот охраннику дали восемь лет строгого. Кого винить? Понятно, что нарколыга не упоролся – не зашел бы, и ничего бы не было. А так у него ребенок сиротой остался, трое маленьких без отца, без матери растут, еще один ребенок родится без отца, кредит, который на адвоката брали, надо выплачивать. Договорились с Сергеем Колосовским, что он это дело посмотрит. Думаем, чем помогать.
А потом женщина пришла. Родилась в деревне Болдашка Туринского района. В сорок первом отец ушел на фронт. Остались они: бабка, дед, мать. Старшему восемь, младшему месяц. Огород большой, сорок соток. С него и жили. Отца убили под Днепропетровском в сорок третьем. Председатель колхоза распорядился десять соток от огорода отрезать. Вроде как одним едоком меньше. В тринадцать лет приехала в Екатеринбург одна, пять лет жила в няньках. Потом окончила институт, замуж вышла. Есть сын и две внучки. У одной внучки сын занаркоманил и повесился, а у второй в СИЗО сидит за наркотики. Говорит: «У меня подруга была, пятьдесят лет дружим, я ей на огороде помогала всегда, и она всегда со мной делилась картошкой, морковкой. А теперь не может делиться, самой не хватает». «Мне бы, - говорит, - огородик маленький, я бы, - говорит, - сама сажала, сама бы убирала. Глядишь и прокормились бы». Посмотрю, чем помочь. Вдруг понял, что эта история начиналась с огорода и заканчивается огородом.
Потом пришли люди по холдингу «Право». Уже больше тысячи потерпевших. Вся подлость ситуации заключается в том, что молодые продвинутые мошенники-юристы собрали больше тысячи человек обманутых, обделенных, обсчитанных и пообещали им решить всех их проблемы. И уже обманули по-настоящему.
Потом пришла девчонка, Света зовут. У нее два мальчика: девяти и пяти лет. Работает нянечкой в детском саду, иногда берет две группы. Получает двенадцать тысяч, за жилье платит восемь. Живет без регистрации. В Арамиле после смерти матери осталась квартира на двоих с сестрой, но сестра бухает, за квартиру не платит. Долг уже под сто тысяч и полный беспросвет. Начали системно, пошагово решать. По вещам обеспечим, Lara Bulatova поможет. С регистрацией тоже постараемся решить.
А потом пришла Лена с тремя детьми. Девчонки Наташа – двенадцать лет, Настя – девять и Артем – три. Жила в Кизиле. Муж приехал на заработки в Екатеринбург и её перетащил. А потом его убили в подъезде. И вот она в Екатеринбурге с тремя детьми без регистрации. Работает в цветочном киоске, по ночам дежурит. Дети на Насте. Она очень ответственная, маленький брат ее слушается больше, чем маму. Получает пенсию тринадцать с половиной тысяч. Семь с половиной тысяч за ночные дежурства. За квартиру платит пятнадцать. Но не унывает. Дети ухоженные, учатся хорошо. Думаю, что сумеем помочь.
Потом пришла женщина, ветеран труда. Квартира общей площадью 47 м2, полезной 30,2 м2. Живут: она, дочь, внук с женой, внучка и три правнука. Условия невыносимые. Просит выделить ей отдельное жилье, чтобы хоть остаток жизни спокойно пожить. Сейчас таких обращений перед Днем Победы будет все больше. Старики буквально воспринимают публичные заявления и обещания и пытаются использовать последний шанс.
Потом пришел мужик с Большакова, 13. И жалуется, что зимой в квартире холодно. Оказалось, что этот дом имеет два входа: один к лифтам, другой на лестницу, а посередине мусоропровод. А его квартира имеет общую стену с лестницей. А поскольку на лестничных балконах выбиты двери и нет стекол, то на лестнице холодно, как на улице, и стена все время холодная. Я говорю:
- Так поставьте стекла.
- Так выбивают.
- Фанерой заделайте!
Он говорит:
- Да всё бесполезно.
Съездим, конечно, посмотрим, но всё равно противно.
Потом пришла женщина с Сиреневого бульвара, которая несколько лет безуспешно борется с нелегальной парковкой. Там уже и свет обрубали, и будку вывозили, а все равно обратно возвращается. Ия понимаю, почему она никогда с ней не справится. Потому что на эту парковку ставят машины жители именно её дома. И никогда ей их не победить.
Много интересного было. По парню, который положил себе в карман чужие наркотики (кретин) и теперь ждет суда, похоже, нашли решение. Если получится, я расскажу.
Кроме всяких бед и несчастий много еще хороших людей приходило с дельными предложениями. Работаем. И вообще отмечаю, что люди в основном хорошие.
Приходите завтра в 10-00. При любой погоде. Как обычно, начинаем от Плотинки. Быстро не побежим, поэтому можете с детьми. Потом поедим пирогов, поговорим обо всем и решим, когда выходим на субботник.

У меня не много...

Девчонка пришла, Светой зовут. Я бы, говорит, не пришла, но уже просто край. И действительно. Шестеро детей, старшему двенадцать, беременна седьмым. Сама с Эльмаша. Поскольку жилья нет, уехали все вместе к родственникам мужа в Башкирию.
Там им дали пожить в маленьком домике. Работы там нет, зато за жилье ничего не платят. Муж нормальный парняга, воевавший. Живут дружно, оба непьющие, старшие дети помогают. Огород есть, курицы, кролики, денег только нет. Зато есть машина, ВАЗ 2109 называется, ровесница перестройки.

И я вижу, что надо помогать, и люди эти достойны того, чтобы им помогали, но возможностей нет никаких, и ресурса не хватает.
И вот я договорился, что ее примет один серьезный руководитель. И поехала она к нему на прием, а он выслушал ее и сказал: «Всё понимаю, но помочь не могу». Она заплакала и говорит: «Вы только богатым помогаете».

И вот приехала к нам. Четыре часа сидела в кабинете на диванчике, и мы перебирали все варианты и искали хоть какую-то зацепку, чтобы появилась возможность получить жилье. В конце концов, Мария Николаевна придумала один ход, и мы его тут же сделали, и, возможно, через пару лет что-то получится.

Но пока имеем следующее: обычные русские люди, шестеро детей, ждут седьмого, жилья нет (так бывает), из-за этого нет работы (так тоже бывает). Эти люди умеют выживать, умеют сопротивляться обстоятельствам, но им очень непросто. Государство им помочь не может.
Посмотрите стихотворение, которое передала Светлана:
Стих про нас.

У меня их трое. У меня не много.
Ем на кухне стоя, чтоб никто не трогал.
Я белье не глажу, и полы не мою,
И на ужин даже подаю второе.
Я могу одеться по горящей спичке,
Кошку как младенца нянчить по привычке.
Знаю как построить башню и машину.
Знаю как устроить куклам именины.
Делать я умею шлейф из покрывала.
На сто лет умнее за три года стала.
Я читаю«Ма-ма»! Утешаю...«Мамаааааа»!
Отвечаю«Мама?» И качаю«Ма-а-ма».
Свое счастье строим в маленькой квартире.
У меня их трое. А хочу четыре......
Будет и четыре, может даже пять
Лишь бы сил хватило, малышей поднять!
Лишь бы не сломаться только б не устать,
У меня четыре, а хочу я пять)
Я хочу здоровья, мира и любви,
Я хочу терпенья, мудрости хочу!...
У меня их шестеро, может это много,
Коль скажу не складно — не судите строго.
Жить, конечно, сложно, времени в обрез,
Надо б по режиму, а выходит-без.
Вроде встанешь — рано, а уж кто-то встал,
И умыться в очередь, и умыть, кто мал.
Мне велосипедов и не сосчитать,
Только в коридоре их примерно пять.
И на кухне тесно, всем не сесть за стол,
В спальне как в каюте — двухэтажный сон.
И хотя ругаю я детей порой
Если что, за каждого встану я горой...
Так опять на кухне кто-то чашку грохнул!
Может с ними трудно, но без них-то ПЛОХО!
У меня их шестеро, может кончен счет,
У меня их шестеро, а я хочу еще...
Народилось летом нам седьмое чудо.
— Вот теперь вам хватит!? — слышу отовсюду.
— Как же их прокормишь? — Кормим понемножку,
На обед сварили полведра картошки.
В магазине дети пять лопат купили.
Пачку пластилина в унитаз спустили.
Держим мы зеленку в двухлитровой банке.
Если вместе крикнем — слышно на гражданке!
Делаем уроки строго по программе,
Школьные программы все знакомы маме.
Деток не бывает мало или много
Детки все родные, детки все от Бога!
Вслед вздыхают люди: — Во дает мамаша!
Мне пока не много, хочется двойняшек!!

Этот текст прочитают многие достойные, думающие люди. И кто-нибудь захочет помочь. Можно просто скинуться и купить небольшой дом под Екатеринбургом с участком. Света не боится вести хозяйство, муж у неё не ленивый, и дети старшие горазды помогать.
Кто-то подумает: «Все равно всем не помочь». Всем, конечно, помочь не получится. А вот конкретно этим можно.

Сбербанк
Доп.офис N8598/0434
Кор/счет банка 30101810300000000601
БИК банка 048073601. Счет получателя 40817810406062764229 Шабалина Светлана Алексеевна.

Метки:

Встреча

В страшном каунасском гетто уничтожили много евреев. Убивали. В один день, 28 октября 41-го года, расстреляли порядка десяти тысяч человек. А однажды, за один день, фашисты с полицаями убили всех детей. Их выманивали из домов музыкой. Тех, которых матери не отпускали, убивали на месте, прямо на глазах у матерей.
Потом наступило затишье.
А в 43-ем году все гетто перешли в ведение СС. И снова начались казни.
И один молодой 30-летний еврей, голый, стоя на краю рва, упал вниз с первыми звуками очереди. Его завалило телами. Он в ужасе стал выбираться. Пытаясь вылезти, зацепился руками за бруствер. Полицай, засмеявшись, проткнул ему руки штыком. И он свалился обратно.
До ночи он лежал во рву.
И ров под ним дышал, стонал и шевелился. Ночью он выполз, встал на ноги и побрел в строну далеких огней. Набрел на хутор. Как-то перелез через забор и увидел у крыльца на веревке какую-то простыню. Он накинул ее на себя, поднялся и осторожно, пробитыми руками, стал скрестись в дверь. Дверь отворила молодая женщина. Он перешагнул через порог,  навалился спиной на косяк и прошептал: "Спасите меня..." Она поджала губы и говорит: "Уходи от сюда! Если тебя здесь найдут - бьют и меня, и моих детей! Уходи туда, откуда пришел!" Он посмотрел на нее и говорит: "Не прогоняй меня!" И вот он стоит перед ней, изможденный, с пробитыми руками, в белом, и спутанные волосы все в крови прилипли ко лбу.
Он молчит.
И она молчит.
И она покачала головой: "Уходи!"
И вдруг из-за занавески выбежала маленькая светлая девочка, подбежала к ней, обняла ее за ногу, подняла голову и сказала: "Мама, не прогоняй его! Это же наш Бог Иисус Христос!"...
Они прятали его и ухаживали за ним.
Потом он ушел к партизанам. Воевал. Участвовал в самых дерзких операциях. Всех удивляло, что у него напрочь отсутствовало чувство страха. Погиб он уже в самом конце войны.
Я разговаривал с этой девочкой в 1988 году, в Каунасе. Ей было пятьдесят. Она была моложе, чем я сейчас. И я слушал ее, и меня знобило. И я ей говорю: "Ну да, конечно, изможденный человек, лоб в крови, руки пробиты, запахнутый в белое... Вы же тогда маленькая были, просто такое впечатление..." А она подняла на меня глаза, посмотрела спокойно и внимательно, покачала головой и говорит: "Вы не поняли. Это действительно был Иисус Христос".

Наглядно

Это Пышма. Обычный подросток. Посмотрите, как наркотики превращают человека в животное. Покажите своим детям, отобьет охоту.


Озвучивает мелкий наркоторговец Миша Шилин, учащийся школы №1 Верхней Пышмы.

Посмотрите, это мычащее животное похоже вот на этого парня? Вот, что наркотики делают с нашими детьми.
Я знаю этих людей. Это думающие, хорошие и самостоятельные люди. Они в общем-то и не просят ничего. Она просто сказала как есть. И в ответ власть попытается отравить ей жизнь. И холуи власти как обычно, побежали впереди паровоза.

Вот репортаж, который отражает действительное положение вещей. 

Губернатора опять втягивают в войну с женщиной
Свердловчанка, из-за которой Куйвашева ругали на канале «Россия», стала жертвой травли


Случилась некрасивая история. Во вторник на телеканале «Россия» вышла программа «Специальный корреспондент» великого и ужасного Аркадия Мамонтова. Программа называлась «Мама Америка» и рассказывала о проблемах усыновления российских сирот. Пытаясь ответить на вопрос о том, с какими трудностями сталкиваются усыновители детей в России, редакторы программы позвали в студию многодетную мать Анастасию Ленивцеву. У Анастасии двое своих детей и еще троих они с мужем Ильей усыновили. Анастасия и Илья живут в Свердловской области, в городе Каменске-Уральском.

В принципе, ничего такого Анастасия в эфире и не сказала. Она не жаловалась, не просила денег, не ругала губернатора. Она просто сказала, что органы опеки периодически угрожают забрать у нее детей, и вместо поддержки от государства она чувствует в лучшем случае равнодушие. Ее тройню распихали по двум разным детским садикам на разных концах города. Она пыталась попасть на прием к главе региона, чтобы рассказать ему о том, что у нас двойни и тройни в этом смысле вообще не защищены законом (двойняшек, например, даже в армии не разделяют, а в детском саду – вот, пожалуйста). Но до губернатора ей дойти не удалось.

Все остальное за нее сказали участники программы. Детский омбудсмен Павел Астахов пригрозил разобраться с органами опеки в Свердловской области, которые не помогают Анастасии, а Аркадий Мамонтов так грозно произносил фразу «Губернатор Свердловской области, посмотрите!», что тут даже у самого смелого губернатора бы поджилки затряслись.

Как должны развиваться события в более или менее нормальном мире? На следующее утро после выхода программы Анастасию Ленивцеву приглашают на прием к губернатору, который выслушивает ее и одним телефонным звонком решает возникшую проблему с органом опеки.

Что происходит в реальности в Свердловской области? Анастасии Ленивцевой никто не звонит. Ее никуда не приглашают. Вместо этого на следующий день после выхода программы в нескольких СМИ, редакторы которых иногда ходят на «летучки» в администрацию губернатора, появляются материалы в жанре «журналистского расследования». Синхронно. Оказывается, Анастасия Ленивцева – не простая многодетная мать! Оказывается, у нее проблемы с законом. Она лишила своих детей доли в квартире. Она заработала на усыновленных детях кучу денег. У нее «Мерседес». Она купила себе коттедж в элитном поселке. И вообще эта дамочка, похоже, превратила усыновление в выгодный бизнес. И еще смеет на что-то жаловаться на федеральном канале…

Дошло даже до того, что Анастасию Ленивцеву назвали политическим проектом. Якобы ее (и еще водителя Александра Мишарина Дмитрия Черкасова) наняли враги губернатора Куйвашева, чтобы губернатор Куйвашев как можно скорее покинул свою должность.

Мы поехали посмотреть на эту женщину, которая одна смогла перепугать всю администрацию губернатора.

Читать дальше...Свернуть )

В трех школах сегодня был. Разговаривал с детьми. Маленкина, конечно, не хватает. Женьке эта работа в радость была, а мне - в нагрузку. Когда работаю с детьми, я ничего не выстраиваю, а захожу в разговор и очень внимательно ловлю контакт с залом. И как только почувствовал, начинаю говорить уже по-настоящему. А когда все настраивается, я это сразу вижу, потому что возникает абсолютная тишина. И вот в этот момент надо донести все основное. И говорить при этом надо на их языке. И не дай Бог сфальшивить - эти ловят сразу. И разговаривать надо в полную силу.

Сегодня возник очень серьезный момент. Одна девочка говорит:
- Мы знаем, кто употребляет. Но мы не сдадим.
А я говорю:
- Ты умная такая. Когда он умрет, ты на похоронах к матери подойди, и так же гордо скажи: "А я знала, что он употребляет, а вам не сказала, потому что я не стукачка".
Мне кажется, услышали.

С детьми так: если в зале хоть один из педагогов, дети вопросы не начинают задавать. И не получается их разговорить. Но когда имеешь дело с думающими взрослыми, они сами выходят из зала и дают возможность пообщаться. И здесь начинается самое главное - они задают вопросы, на которые никто из взрослых им впрямую не ответит. Они спрашивают, что делать в каждой конкретной ситуации. И здесь приходится что-то брать на себя, в каких-то случаях заставлять их думать и принимать решения, а иногда честно говорить: "Не знаю".

Говорили о курительных смесях и солях. Рассказал, что откуда взялось и какие последствия употребления для человека в отдельности и для страны. И понял, что про наркотики знают, а про последствия не в курсе.

В каждой школе задали вопросы про насвай. Актуально. Сказал, что сюда эту моду завезли узбеки и таджики. Можно было, конечно, рассказать про древнюю культуру, вспомнить звезды над Самаркандом, поклониться Улугбеку, восхититься Авиценной, процитировать Омара Хайяма, но я сказал, что перенимать эту азиатскую привычку могут только обезьяны. И спросил их в лоб: "Как вы считаете, достойно русского человека засовывать под губу какое-то говно, плеваться коричневой жижей и ходить с вонью изо рта?!" И рассказал им, из чего делают этот жевательный помет, почему кружится голова и тянет блевать. И все остальное. Услышали точно. Потому что подошли потом, и рассказали все места, где торгуют насваем.

В разговоре с детьми надо искать возможность сломать или поставить под сомнение негативные стереотипы. Например, богатство и крутость торговцев наркотиками, всесильность страшной наркомафии и т.д. А то фильмов насмотрятся! И, конечно, надо опускать негативных лидеров. А тем, кто готов не принимать стереотипы, надо подсказывать ходы и давать идеологическое оружие.
Дети хорошие. Они чувствуют зло, но не всегда умеют ему противостоять.

Поймал себя на том, что временами говорю, как историк, упираю на их русскость, говорю о достоинстве настоящего русского человека. А на что еще упирать?

И когда уже потом обступили, и разговор пошел уже совершенно откровенный, парень спрашивает:
- Как поступить?
Я говорю:
- Давай, я тебя спрошу. Как, ты считаешь, должен в этой ситуации поступить настоящий русский человек? Вот и думай.

А потом опять:
- Я знаю, кто употребляет, но сказать не могу.
Я в ответ:
- Человек, который употребляет наркотики, тонет. Он точно не выплывет. А ты идешь и видишь, что он тонет. Ты можешь позвать на помощь, а можешь пройти мимо. Решай.

И уже в конце, как повторение пройденного:
- Понятно все рассказал?
- Да!
- Правильно все рассказал про наркоманов?
- Да!
- Хочет кто-нибудь из девчонок парня-наркомана?
- Нет!!!
- Кому-нибудь из парней нравятся девчонки-наркоманки?
- Нет!!!

Что и требовалось доказать.

И еще: снова увидел, что дети на самом деле хорошие растут. Им просто взрослых не хватает.

Мозаика

Вчера звонит женщина - с сыном беда. А я слышу он у нее за спиной стоит. Дайте, говорю, ему трубку. Спрашиваю: Чем колешься? Отвечает: Винтом. Не сплю пол года! Спасите меня, помогите, не могу больше! Только вы меня бить будете, а я все равно никого не сдам!

А надо сказать, что все кто употребляет винт, амфетамины и прочую хрень, всегда сдают всех и вспоминают все. Для этого достаточно просто задать вопрос. Они начинают говорить и не могут остановиться. Главное не мешать.

Ладно, говорю, военнопленный, приезжай. Как тебя зовут? - Леха....... И вот утром приехал с мамой сдаваться. Мама плачет, его корежит. Уехал на Изоплит и лег на карантин. Вечером поеду поговорю.

По "Стране без наркотиков" 8-953-00-00-953 очень много обращаются. Звонят директора школ. Серьезные проблемы с наркотиками. Просят приехать, пообщаться со школьниками. Говорю одной - я приеду, поговорю с ребятами, услышат, будет контакт, но! Вам достанется, потом, что меня пригласили... А она говорит - "Мне дети важнее".

Наши работают. Несколько операций уже. Одна очень серьезная пошла. Москвичам нашим все показали.

Дети с Федорычем ходили на каток. Укатались все за двадцать минут. Федорыч сердится. Завтра грозится сам коньки надеть и показать класс. Он в прошлом хоккеист и задом ездит быстрее чем передом.

На Женском семнадцатилетняя оказалась непростая. Сирота без родителей. Воспитывалась у тетки, которая души в ней не чаяла и все для нее. И чувство вины еще. А та чувствовала и кровь тетке сворачивала. Вообщем манипулировала, а та манипулировалась. Ну, ничего. Сегодня уже пол мыла. И на кухне помогала.

Девчонки на выходных снова поедут в Быньги. Им в тот раз понравилось. А потом пойдут на "Старый новый Рок". Володя Шахрин и Горенбург билеты дали.

Наши в Быньгах на Рождество службу отстояли. Довольны. А еще прямо в церковной ограде горку высокую собрали. И, сделали-то ладно. Крепко, на винтах. Вышкурили все, без задиров. Все окрестные дети прибегают кататься. Там вообще детей много.

Так и работаем.
Наши с транспортниками закончили серьезную операцию. Приделали наглого наркоторговца с тремя килограммами. И у этого подлого барыги оказалось пять детей. По закону на суде это считается смягчающим обстоятельством.
Со своей стороны считаю, что для наркоторговцев наличие детей должно являться ОТЯГЧАЮЩИМ обстоятельством. Потому что человек, который имеет своих детей, переживает за них, и оберегает их, и любит, и при этом продает наркотики чужим детям - циничный людоед.
Справедливо?
Товарищ мой, отец троих детей, подозревал старшего сына в употреблении наркотиков. Очень переживал. Протестировал. Показал канабис. Он даже обрадовался: "Ух, - говорит, - слава Богу! Я то думал!" 
А я вижу что он аутотренигом занимается, и говорю: "А ты чему радуешься - то?"
Он говорит: "Так это не так вредно! У меня, вон компаньон, лет двадцать уже курит, и ничего!"
Ох, ты, - думаю. Вот оно что! А то я все никак понять не мог, чего его компаньон все время тормозит и через фразу зависает. Но промолчал, а вслух сказал: "Компаньону - то твоему ничего не сделалось, он уже взрослый был. А вот брат его младший, насмотревшись на него, закурил, втянулся, перешел на героин, превратился в животное, тащит все из дома, бьет отца, мать превратил в старуху, и всей семье и окружающим отравил жизнь и скоро сам сдохнет. 
Я сказал тебе то, что должен был сказать. А дальше сам думай. 

Метки

Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner