?

Log in

No account? Create an account

Категория: семья

5 окт, 2016

Пришла девчонка, сирота. Родители у нее были лишены, и она была с бабушкой на Металлургов. Когда ей исполнилось восемнадцать лет, бабушка умерла, и она осталась одна в двухкомнатной квартире. Тут же, как стервятники налетели какие-то риелторы. В результате сама не поняла, как квартиру эту продали, не получила ничего и оказалась на улице. Прошло двенадцать лет и можно упереться, отмотать эту историю, но квартира была продана уже несколько раз. С риелторов этих никто получить ничего не сможет. И пострадают только люди, которые ни в чем не виноваты. Да она и вопрос так не ставит. У нее основная проблема в том, что нет Екатеринбургской прописки. Знакомые временно зарегистрировали, чтобы сын мог в школу пойти. Так вот всю жизнь без своего угла. И винить-то вроде некого. Мы нашли нормальный алгоритм получения регистрации через суд, через установление факта постоянного проживания. Работаем.

Пришла женщина с Уралмаша, 54 года. Живет на Бакинских. Была многодетная мать. Дети выросли, пять штук. Женились, повыходили замуж, детей нарожали. И все живут с матерью в одной квартире - расстаться не могут. Мама спит на кухне возле подоконника. На очереди две тысячи двадцатая. Все надеются получить что-то от государства. Уверены, что им положено. При этом ни у кого не возникает мысли, что можно заработать, купить, снять, в конце концов. Да толком и не работает никто. При этом почти у всех есть машины. Один сын работает охранником – пять смен в месяц. Получает естественно копейки. Она детей оправдывает. Да где, говорит, сейчас хорошую работу-то найдешь. Сказал ей открытым текстом, что шансов получить жилье в ближайшие десять лет у нее никаких. Она наверняка посчитала, что я бездушный человек. Мы дали ей все контакты кадровиков, подсказали все алгоритмы по поискам работы. Мне кажется, что она еще больше убедилась, что я бездушный человек. Я, кстати, эти дома знаю. Там потолки 2.50 – рукой можно достать. Похоже, зацепили. Только что отзвонилась эта мама, сын решил поискать работу.

Пришла тетушка, чуть не плачет. Ей отравили жизнь. Ей стали приходить письма. Сначала из УФМС. Оказалось, что по ее адресу прописан какой-то Асланбек Балабекович Курбан Оглы. И что-то он натворил. Она побежала в УФМС и говорит: «Что это?!». А ей говорят: «Так у вас там еще много таких прописано, сами разбирайтесь». Потом ее стали одолевать коллекторы и требовать возвращение несуществующих денег. Потом стали писать на стенах в подъезде обидные вещи и запенивать монтажной пеной замочные скважины. И, в конце концов, выяснилось, что какая-то молодая мошенница каким-то наглым способов умудрилась прописаться в ее квартире. И не стесняясь прямо по почте регистрирует мигрантов, берет всевозможные кредиты и вообще по чужому адресу живет на широкую ногу. И эта женщина умудрилась найти эту мошенницу, установить все данные, но ни полиция, ни УФМС, никто не реагирует. В общем-то, все по закону, никому возиться неохота. Постараемся помочь.

Еще одна история. Была семья. Отец получил двухкомнатную квартиру – 28 метров жилой. И жили там отец с матерью и две дочери. Потом отец приватизировал эту квартиру на себя, с матерью развелся и привел новую жену на тридцать лет себя младше. И занял с ней одну комнату. А в другой комнате живет бывшая жена, две их взрослых дочери и племянник, школьник. А у матери еще абсцесс легкого. И так они живут уже порядка двадцати лет. Как они там все друг с другом общаются, я не понимаю. Считают, что матери нужна отдельная квартира, потому что у нее абсцесс легкого. Я не знаю как помочь.

Потом пришла очень красивая азербайджанка. У нее трое детей. Старшая замуж вышла, а двое младших – инвалиды. Девочка, двенадцать лет, почти слепая. А у младшего – ДЦП. А муж уехал в Турцию и не вернулся. Очень тяжелая ситуация, но держится хорошо. Нужна коляска для маленького. Коляска нужна специальная, с суппортами. Постараемся помочь. Потом еще женщина с сыном приехала из Салды. Четверо детей. Взяли кредит в СКБ (900 тысяч на жену и 700 намужа под 26%), начали строить дом своими силами для всей семьи. У мужа на тот момент было две работы, и как-то справлялись. А теперь ситуация ухудшилась, и они боятся, что у них все отнимут. Выплачивать они не могут, люди они совестливые. И их эта ситуация тяготит. И больше всего они боятся, что если банк заберет у них недострой в счет погашения долга, то опека может у них забрать детей, потому что у них не будет места жительства. Успокоили, объяснили, как могли.

Потом пришли жители Шарташа. У них там, на Проезжей, 172, какие-то умники поставили автомойку, и они переживают, что весь слив идет в Шарташ. Когда-то много лет назад мы с парнями с Изоплита пошли пробежаться вокруг Шарташа. И вдруг увидели, что какой-то дебил загнал машину в озеро до порогов на мелководье и старательно ее моет. Мы немножечко охренели от такой наглости, забежали в воду и затолкали машину на глубину. Тем самым закрыли проблему мойки машин в Шарташе. Но сейчас я уже взрослый и делать так не могу. Поэтому связался с председателем комитета по экологии Егором Сваловым и с прокуратурой.

Много еще всего было. Основные и самые тяжелые вопросы как обычно по жилью.

Да, той молодой красивой девушке, которой собирали деньги на операцию в Москве, все сделали, все прошло успешно. Всем, кто помог – огромное спасибо.

СЁМКА

Ирининого отца в деревне звали Вадя Кислый. Никчемный мужичонка, неработь, а выпить любил. А выпив, пытался веселиться. Но как-то у него криво выходило. Вот и прозвали Кислым. А маму, Нину Семеновну, все уважали. С утра до ночи работала, бригадиром была на свинарнике. Весь дом одна тянула. А когда Ирина родилась, все вроде ничего, а ножки кривые. Ходила за ней, как могла, и в школу весь первый класс на руках таскала. Потом уж, позднее, операцию сделали Ирине, стала сама ходить, выучилась на фельдшера, ну и работала у нас в деревне. Зарплату получала, да пенсию по инвалидности. Да за электричество ей государство доплачивало. От первого мужа родила дочку. А от второго - сына, Семку. Тогда уже пировала, и семейная жизнь не задалась.
А на соседней улице семья поселилась. Отец, мать и две дочери. Родители то работяги, а дочки – гулены. Обменяли свою трешку в Березовском на квартиру в нашей деревне, да им еще и денег доплатили.
А дочери эти путались с таджиками. Ирина с одним и познакомилась, который помоложе. А тот еще и друга привел, которому за пятьдесят. Так Ирина стала жить с молодым, а который старик, тот стал жить с ее дочерью. Чуть не втрое старше. А Семка в это время уже школу заканчивал. И все это на его глазах разворачивалось. Старик сестру то через некоторое время в город увез. А у Ирины с молодым такая любовь, каждый день пируют. Поперву таджик то работал. А потом бросил. А зачем ему? Баба пусть работает. Требовательный стал, машину она ему купила, кредитов набрала. Таджик то еще по пять тысяч домой каждый месяц отсылал, семья у него там и пятеро детей. Мало того, пьяный дурной был, Ирину поколачивал, да орал на всю деревню. Сёмка уехал в город, поступил в техникум, жил в общаге. А когда подошло время, попросился в армию. А после армии пришел домой. А куда ему еще идти? А мать дочку родила от таджика. Да неудачно как-то, ДЦП, даже не сидит. Живут плохо, все пропивали с таджиком, огород забросили, и от электричества их отцепили.
Тут и Сёмке приспичило жениться. Девчонку то взял хорошую из многодетной семьи. И привел домой. Некуда вести. Через некоторое время родился сын. Работал сутки через трое. И вот как-то возвращается со смены, жена ревет, избитая, мать ревет, таджик пьяный ночью их погонял. Сёмку задело, он выволок таджика, начал выговаривать, тот бросился на него, а Сёмка схватил кухонный нож, да саданул ему. Так, недошеверёдно – у нас так говорят, в смысле, не до конца.
Судили Сёмку и дали ему два года условно. А он был парень веселый, голову высоко держал, но уважительный. В деревне его любили. А тут вовсе помрачнел. И через полгода, вернувшись со смены, снова увидел мать и жену избитыми. Мать стонет, жена рвет. Таджик всю ночь гонял. Сёмка схватил нож и ударил таджика в шею. Таджик заверещал, выломился из избы и побежал по улице. Сёмка бежал за ним и продолжал бить ножом в спину. И добил. Бросил нож и сел в траву. Народ сбежался, ментов вызвали из города. Менты приехали, даже наручники на него надевать не стали. Ох, Сёмка, Сёмка, что ж ты наделал, говорят. Если б ты за ним не побежал из избы, он бы через недолго и сам издох. Тебе хоть скощуха была б какая.
Да не только менты, все Сёмку жалели. Когда его судили в Артемовском, вся деревня за него подписи собирала. Дали ему восемь лет. Сидит он в Ивделе. У таджика шесть душ детей сиротами остались. У самого сын без отца растет. С женой непонятно что будет, иди-ка восемь лет, дождись, да и родную мать вдовой сделал.

Мать горевала недолго. Привела домой нового мужа, местного деревенского пьяницу, лет на пятнадцать моложе. И продолжили. Жена семкина из дома с ребенком ушли, потому что жить так невозможно.
Ирина еще поперву передачи слала, потом перестала, не до того. Мужа ее звали Максимка. Мать его, Людмила Петровна работала прорабом. Ну и бухали с отцом. Потом она его отравила. Потому что у нее уже другой мужик был. Сумела договориться, чтобы экспертизу не делали, и как мужа законного схоронила, сразу стала с этим мужиком жить. Пили каждый день. А потом ее старший сын на машине отчима по пьянке сбил двух человек. Женщину насмерть, а второго изломал всего, инвалидом оставил. Как-то это дело замяли. А через некоторое время повезли его в Артемовский кодироваться, потому что запивался, так он умер прямо в кабинете у нарколога. А отчим его, на чьей машине он людей сбил, умер от цирроза печени. А сама Людмила пришла в магазин купить водки, и прямо там, в магазине, умерла. Вот такая у Максимки генеалогия. Да и сам Максимка несколько раз умирал по пьянке. Откачивали.

А эти, которых в Бучино максимкин брат сбил, один то Андрюха Синий, а вторая – Ольга, дочка Валентины Аркадьевны. Валентина Аркадьевна очень хорошая была. Она выучилась в городе на фельдшера, работала в детском санатории на Балтыме, а потом вернулась в Мироново, и работала в больнице. Добрая, отзывчивая, ее все любили. Но она уже тогда начала пить. Воровала спирт. От нее прятали, но она все равно находила. Ей еще пятидесяти не исполнилось, а ее уже уволили. А муж ее, Володя, хороший мужик, бухал с ней. У нее пенсия, да у него пенсия. Как получат, вокруг них все деревенские приблудаи собираются. Он сначала ослеп от денатурата, а потом и вовсе обезножил. Последнее время вовсе не вставал. Умер с голоду, высох. А дочка Ольга у них красавица была. А они уж бухали и упустили ее. Ее в последних классах понесло, загуляла, потом какая-то страшная история была, где-то в Артемовском ее на цепи держали, вся в шрамах, пытали, или так, изгалялись. И все равно, красивая. Вышла замуж за мироновского мужика. Игорь звали. Коренной, мироновский, два метра ростом. Сына родила, Сашку. Не пила. А потом сын подрос, снова понесло. Бывало, муж придет с работы, ищет везде, а она с мужиками на берегу пирует. Он ее начал строжить, видимо, поколачивал. Однажды бегал по деревне, искал ее, а потом пришел домой и спать лег. Она вернулась ночью, положила ему на голову подушку и застрелила. Саму закрыли было, потом отпустили. Сашку забрала мать Игоря. Да померла. А потом тетка воспитывала. Потом он появился в деревне у Валентины Аркадьевны, пировал да наркоманил. А сейчас исчез. И ни отца у него, ни матери. Да бабушка бомжиха.

С мамой как-то разговаривал, она говорит, после войны пить начали, в пятидесятых. Вон, говорит, любин класс весь спился. Я говорю: почему? Всех добрых мужиков то позабирали. С войны никто не вернулся. Разом старших не стало.

А я думаю, раньше началось. Село наше стоит на Реже с 1639-го года. Населяли его выходцы с Русского Севера. Село было богатое и красивое. Жили и ремеслами, и отхожими промыслами. Но в основном хлебопашеством. Половина домов – каменные. Я долго не мог понять, почему много пустых каменных домов. Что-то под фельдшерский пункт, что-то под магазины отдали, что-то под сельсовет, читальня еще была. А это были хорошие хозяйские дома, большие семьи в них жили. Многих раскулачили, отнимали все. А многие успели бежать в последнюю ночь. И зерно, и скот, и все бросали. Так было больше шансов выжить. А в 37-ом добивали. Рссказывал же, ураганом сорвало крышу с коровника, бригаду плотников посадили. Во время ареста у каждого выгребли все до последнего зернышка, всю скотину свели. Ни один не вернулся. Двадцать два ребенка сиротами остались… Сейчас уже, конечно, реабилитировали всех. Деревня наша называлась в то время «Колхоз имени ОГПУ».

Забыл рассказать, вот этот Иринин отец, Вадя Кислый, его мать без мужа прижила. Звали ее Евгения Степановна Забелина. Молодость у нее была бурная. Она в кожаных штанах и курточке моталась по району, занималась раскулачиванием. И в Мироново, и в Бучино, и в Луговой, и в Покровском, и в Трифоново, и в Шогрише. И в Мостовском лютовала. Так вот, она в этих кожанных штанах ходила до конца жизни. Курила Беломор, каждый день с утра уходила на реку и удила рыбу. И до конца жизни с ней ни один человек в деревне не разговаривал.

Прием

Прием – вещь серьезная. Здесь надо настраиваться и вгружаться. И самому сидеть весь день, иначе нить теряешь. Сегодня вдруг понял, что основные посетители – это вдовы, сироты и приезжие (решается). Чем руководствоваться тоже понятно. А какой-нибудь умник обязательно скажет, что так работать бесполезно, надо выстраивать систему. На самом деле, это классический откоряк, чтобы не работать вообще. Система выстроена, она может быть хорошей и правильной, но она не умеет думать и ей никого не жалко.

Пришла женщина с Кольцово с двумя дочками, 6 и 11, съели по конфете, а третью честно напополам. Счастливая семья, три дочери, музыкой занимаются, дружные. Муж умер. Пока приходила в себя, год не платила за квартиру, долг накопился. Через какое-то время старшей дочери исполнилось 18, сразу же лишилась статуса многодетной, и не стало компенсации по детскому садику, по квартплате, по проездным. Дочки славные, ухоженные, чистые, но видно, что из последних сил. По квартплате поможем, а чем еще помочь? Сказал: «Будет совсем край – приходите, что-нибудь да придумаем».

И еще одна женщина пришла, воспитательницей работала. Муж у нее умер. Пенсия 6 тысяч рублей. Обнаружили онкологию. Лечилась, влезла в долги. Сопротивляется.

А потом пришел Сафар, узбек, 73 года. Детдомовский, всю жизнь прожил в общаге, на ЗИКе работал. А в 2013 году уволился, из общаги попросили. Пойти некуда.

Бабушка пришла с внуком, он у нее и воспитывался. Внук замечательный, окончил университет, служил в морской пехоте, переводчик с двух языков, письменный, устный и синхронный, сейчас технический осваивает. Привела познакомиться. Работу ищет, рекомендую.

И еще одна бабушка с внуком. Ей за 80, ему 15, 185 ростом. Мать родила его и не сказала от кого. А когда ему было 6 лет, ее убили. Он узнал об этом и рыдал целые сутки. Я подумал, что когда бабушка умрет, у парня на этом свете не останется никого. И я говорю бабушке: «Может быть, попробовать разыскать отца?». А она поджала губы и покачала головой, мне показалось, что она все-таки знает, кто отец. Не права. Там еще вопрос был, хотела внука в летний лагерь определить. Я позвонил Евгении Леонидовне, и она сразу же решила вопрос. Было очень приятно.

А потом семья большая с Изоплита. Живут 11 человек в трешке. Когда-то была многодетная семья, родители бухали, четверых детей сдали в детдом. А квартира была прабабушки. И они бегали из Асбеста домой, потому что прабабушка была добрая, а их ловили и отправляли обратно в Асбест. И они снова бегали. А потом младшую сестру изнасиловали, и она у нас жила на Шарташе. Пришла в себя, вышла замуж за нашего же реабилитанта, ребенок родился. Все стоят на очереди. У всех уже дети, причем видно, что как-то стараются, не бухают и не ссорятся между собой. Разбираемся. Охота помочь. Практически у всех Лара берет контакты. Кому-то нужны вещи, кому-то продукты, кому-то медикаменты.

Потом женщина пришла солидная. Час сидела с юристом. Потом юрист взвыл и говорит: «Это не моя компетенция, только Ройзман может вам помочь. Пойдемте!». И она подробно мне рассказала, что за ней следят люди, которые хотят тайком вывести ее в Австралию. Когда я почесал затылок, она тут же показала несколько справок, в которых написано, что она прошла освидетельствование и вполне здорова. Я ей говорю: «А где вы работали?». Она посмотрела по сторонам, не подслушивает ли кто, и говорит: «Двадцать лет отработала секретчиком в штабе округа». А, ну все понятно.

А потом была сложнейшая ситуация, где задействовано три стороны: отец, который год назад лишился работы, две его дочери и старшая двоюродная сестра этих дочерей, к которой они от отца сбежали. Там есть своя этическая запятая. Разговаривая со всеми участниками по очереди, я увидел, что отец их любит и переживает, и стыдится своего нынешнего положения, что дочери когда-то его любили, а сейчас на него обижены, стали его бояться, и не могу просчитать позицию двоюродной сестры, которая их приютила. А у него еще один сын 14-летний, и он их воспитывает один. А мать с ними не живет, там отдельная история. И эту ситуацию решить можно очень просто: на место выйдет опека, и детей заберут, но не факт, что все будут счастливы. Скорее наоборот. Попробуем побороться. Там надо помогать мужику, помогать девчонкам, посмотреть за сыном и постараться помочь им всем вместе, как семье. Давно не видел настолько сложных и запутанных ситуаций. Причем девчонки очень славные, учатся хорошо, да и отец, похоже, еще не потерянный мужик. Лара с ними со всеми каждый день на контакте. У кого будут мысли – черкните ей в личку.

Еще две девчонки. Настя, думающая и спокойная, мать с Алтая, отец из Красноярска. Геологи, работали в Киргизии. Там и умерли. Она, оставшись одна, приехала в Россию. Познакомилась с парнем, родила от него очень славного ребенка, Давида, и надеялась, что он их пропишет, а он не прописал, мама не разрешила. И вот Давиду три года, прописки нет, а его надо в садик отдавать (решили), на очередь надо встать и на работу тоже. И никак без прописки. А у нее здесь вообще никого нет. И еще Тоня, родом из Кизила, воспитывалась в детдоме. Взяли приемные родители, потом приемная мать попросила выписаться, она выписалась и уехала в Екатеринбург. Та же история, дочке год. Нет прописки, нет возможности работать и никого родни. Лара занимается, помогаем.

Сколько еще всего было. А сегодня здесь собралась Ассоциация городов Урала, все мэры соседних городов приехали. И наши вечером повели их ужином кормить. А мне надо все равно приветственное слово сказать, ну и просто поздороваться и каждому пожать руку. Я выскочил с приема в последний момент, попросил, чтобы дождались. Примчался в ресторан, ну как положено, тост произнес, сказал доброе слово, а там столько всего вкусного, а у меня режим, и нам с Тимофеем через два часа пятнашку бежать. Так и не съел ничего. Ладно, пусть это будет самым большим несчастьем в моей жизни.
Товарищ мой, отец троих детей, подозревал старшего сына в употреблении наркотиков. Очень переживал. Протестировал. Показал канабис. Он даже обрадовался: "Ух, - говорит, - слава Богу! Я то думал!" 
А я вижу что он аутотренигом занимается, и говорю: "А ты чему радуешься - то?"
Он говорит: "Так это не так вредно! У меня, вон компаньон, лет двадцать уже курит, и ничего!"
Ох, ты, - думаю. Вот оно что! А то я все никак понять не мог, чего его компаньон все время тормозит и через фразу зависает. Но промолчал, а вслух сказал: "Компаньону - то твоему ничего не сделалось, он уже взрослый был. А вот брат его младший, насмотревшись на него, закурил, втянулся, перешел на героин, превратился в животное, тащит все из дома, бьет отца, мать превратил в старуху, и всей семье и окружающим отравил жизнь и скоро сам сдохнет. 
Я сказал тебе то, что должен был сказать. А дальше сам думай. 

Семья и школа

Пришла женщина. Дочери 14 лет. Просит забрать. Мы готовы забрать, но пока не можем её найти. Она где то на притонах. Второй день ищем. Опять седьмая школа.
Кстати, этот документ оттуда же.




Есть женщины...

Ох, блин, чего только здесь не насмотришься!...

Пришла девчонка, тридцать с небольшим, красивая, темноволосая. Нос сломан, синяки не сошли и кровоизлияние в глаз. И все равно красивая. И мне кажется, что хорошая.

История очень женская и очень русская. Жила в Алапаевске, выучилась на швею, работала, ждала своего счастья. Вышла замуж по любви, родила сына. Муж стал выпивать. Потом его понесло, попыталась удержать, родила дочь, все бесполезно. Муж пил, и умер. Осталась с двумя детьми, молодая, красивая, двадцать пять лет. Работы никакой не боится. Все сама. Но счастья - то хочется!

И вот, через некоторое время познакомилась через интернет с Олегом. Замечательный парень! Переписывалась, родственные души. Через некоторое время он признался, что сидит в Тавде, и сидеть ему еще три года... Расстроилась, поплакала конечно, но что делать - то? Не бросать же теперь, да и жалко его...

И вот три года моталась из Алапаевска в Тавду, на свиданки ездила, передачи возила. Сына родила! Праздник был. И вот он освободился, приехал к ней в Алапаевск, она прописала его в родительский дом. И неделю они были счастливы...

Через неделю она с ужасом заметила у него следы уколов на руках. Она попыталась что-то сделать, начала ему выговаривать - он стал ее бить. Бил жестоко. Потом перестал таиться, кололся уже в открытую, и потащил вещи из дома. Она терпела, потом пошла в милицию.

Сначала просила, что бы просто урезонили. Её не слышали, смеялись. Потом она пошла в Госнаркоконтроль. Его забрали на несколько часов, завербовали и отпустили. И он, почувствовав полную безнаказанность, уже начал просто изгаляться над семьей. В этот момент она уже узнала, что сидел он за убийство и истязание. Она в отчаянии прибежала
в милицию, и рассказала, что он несколько часов держал всю семью под ножом, и что она боится за детей. И милиция наконец-то впервые приняла меры... Вы думаете его забрали?! Хуй там. Приехали, и детей забрали.

Она пошла в прокуратуру. И там тоже не заступились.

Представляете, бедная, загнанная баба, ходит по начальникам и просит за нее заступиться. И не один не заступился. Неработь!...

Но хоть бы одному гаду пришла в голову мысль, что к нему пришла женщина, которую бьет мужик, и женщина просит защиты, ей некуда больше идти! Ну хоть бы один гад заступился!
Зассанцы!

Она спряталась у матери. Он приехал туда за деньгами, бил в ворота, обещал убить. Она вынесла ему деньги, и передала в щелочку, и пошла в дом. И увидела, что он перелезает через забор... Она взяла кухонный нож в одну руку, подобрала на огороде какой - то уголок, и пошла к нему на встречу. И так, лицом к лицу, забила его насмерть. А потом, когда он упал, еще и удавила, попавшимся под руку куском провода. Пошла домой, легла спать. И спала крепко, впервые за много месяцев, потому что уже ничего не боялась.

Утром вышла, посмотрела на него и пошла в милицию, писать явку с повинной.

P.S. Я думаю, что ее посадят. Хотя сажать надо тех, кто не принимал меры. Я написал об этом прокурору Области.

Кто из порядочных журналистов захочет зацепиться за эту историю и поучаствовать в судьбе этой девчонки, контакты у меня и у Маленкина


UPD
URA.Ru

Они кого вообще защищают? Свердловчанка с ножом в руках встала на защиту своих детей и матери от… мужа. «Его боялись все, за ним стояли силовики». ФОТО

Настоящая драма с кровавым финалом разыгралась в Алапаевске. Молодая женщина Наталья Корякина, защищая жизнь своих детей, больной матери и себя саму, вынуждена была собственноручно убить мужа-наркомана и наркоторговца, успевшего уже отсидеть за убийство и побои, но которого местные правоохранители всячески опекали как ценного информатора и не обращали внимание на многочисленные просьбы, заявления бедной женщины заступиться и спаси ее семью от супруга-изверга.

Читать целиком


Прошу прочитать

В Екатеринбурге на Эльмаше жила семья. Отец, мать и сын Руслан. Здоровенный добродушный парень. Когда ему было 18 лет, познакомился со Снежанной, которой было 17, и привел в дом. Жили дружно. Трехкомнатная квартира. Отец работал, мать работала, Руслан работал на ЗИКе сборщиком мебели, Снежанна - домохозяйка. Через несколько лет родился сын. Все под одной крышей, общее хозяйство, в доме мир.
Прошло почти 15 лет. Снежанна решила устроиться на работу. Руслан пожал плечами. Устроилась администратором в салон игровых автоматов на Стачек. А охранниками там же работали два молодых таджика - Ахмед Меркулов, 21 год и Анвар Джайлобов, 22 года - братья по отцу (у младшего фамилия матери).
Читать дальше...Свернуть )

UPD
Видео:

Метки:

Цыгане.

Цыгане во время бегства скинули пакет с фотографиями. malenkin нашел. Разбирали. Одна очень показательная. Все цыганки. Все до единой наркоторговки. Мужья их - соплежуи. Способны только баб своих бить до полусмерти, расстреливать друг друга из двустволок на цыганских свадьбах, да просаживать все деньги в казино и игровых автоматах. А бабы серьезные. натуральные рассомахи. Кто-то сидит, кто-то в бегах. Кто-то торгует. Кто-то, надеюсь, сдох.
Единственная не цыганка - крайняя справа Света Конькова. Жена Феди Николаева (Федина мамаша - крайняя слева). И маленькая дочка, которая у нее на руках, вы не поверите... тоже принимала участие в торговле наркотиками! Когда у нас шла операция по этой семье, героин нашли у нее... Через некоторое время мы узнали, что еще около килограмма героина спрятано у Светиной матери Люси. И сумели сделать так, что Люсе пришлось выдать героин. Цыгане взвыли, затянули Люсю
к себе в засаду, а маленькая девочка визжала и топала ножкой: "Бабка, сволочь, говори, куда героин дела!"

Обо все этом есть в книге. Неохота повторяться. Просто посмотрите на эти рожи. Фотка почему-то вся в засохшей крови.

Метки:

Щепная икона (на щепе) в 19 веке расходилась по России в огромных количествах. Известно, что одна семья делала в неделю до шестисот таких икон. Потом их убирали фольгой (иногда их называют подфолежные, потомучто икона не прописывалась полностью, и из-под фольги видны были только лики и кисти рук), бумажными цветочками и помещали в недорогие киоты.Эти иконы и тогда были доступными и недорогими и сейчас продаются за сущие копейки, при этом они очень трогательные и выразительные.
Однажды один ярославский собиратель подарил мне небольшую коллекцию щепных икон. Я вижу в них сочетание наивности с изысканностью, и кроме того они напоминают мне знаменитый фаюмский портрет.




Читать дальше...Свернуть )

Метки:

Метки

Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner